— Владимир Викторович, но мы же на фестиваль приехали, — сказал еще кто-то из заинтересованных лиц. — И нам пообещали, что проживание будет обеспечено…
— Следите за руками, — усмехнулся я. — Смотрим вон туда, на входную дверь. Что там написано?
— Рок-квартал, — прочитал он.
— А ниже? — я подмигнул Лене, которая стояла рядом со все еще испуганным лицом.
— Кто не будет соблюдать правила, тот будет выкинут на мороз, — уже медленнее прочитал парень.
— Зрение вроде в порядке, — констатировал я. — Еще ниже?
— Пункт первый — бить морды за гаражами. Драка на территории рок-квартала карается изгнанием… — совсем медленно прочитал парень и посмотрел на своего длинного лидера.
Снова поднялся гвалт. Группа «Гримуар» убеждала меня, что они не заметили, извиняются и больше не повторится.
— Достаточно, — рыкнул я, позволив им пару минут попресмыкаться. — Собрали вещи и дуйте отсюда.
— А фестиваль? — спросил длинный убитым голосом.
— Расписание появится завтра утром, — сказал я. — На всех информационных стендах. Еще вопросы?
Бухтеж, ясен пень, на этом не закончился. Выпроваживать «Гримуар» пришлось еще минут пятнадцать. Меня убеждали, увещевали, упрашивали и даже пытались убедить меня выпить с ними на брудершафт, но я на всю эту фигню не повелся. По нескольким причинам — во-первых, если их тут оставить, конфликт повторится, стоит мне покинуть школу. А во-вторых — такое всегда хорошо работает на всех остальных. В правилах написано — выкинем, значит надо выкидывать. Дашь слабину, и правило пойдет по бороде. Так что удачно подвернулись под руку, можно сказать.
— Вот теперь докладывай, — сказал я, когда все неприятные дела по показательному выдворению буянов были завершены, и мы с Леной и Бельфегором добрались до волонтерского штаба на первом этаже.
— Что докладывать? — испугалась Лена.
— Ну или не докладывай, — я подмигнул и засмеялся. — Ленок, ты расслабься, что такая нервная? Все уже разрулили ведь.
— Да я… ой, — она села на стул напротив меня и зажала ладони между коленок. — Просто сегодня их сразу много приехало, я даже растерялась. Василий настрого сказал милицию не вызывать. А тут это… А я…
Она сделала глубокий вдох, закрыла глаза и шумно выдохнула.
— Все, все, я пришла в себя, — сообщила она и улыбнулась. — Спасибо за поддержку.
— Да не за что, — усмехнулся я.
— В общем, у нас вот какие дела, — перешла она на деловой тон. — В нашем штабе зарегистрировалось сто четыре волонтера. Мы всех записали, но скорее всего, реально какую-то пользу будут приносить человек тридцать, остальные — балласт…
Я слушал Лену и краем глаза наблюдал за входящими и выходящими людьми. Молодежь, ясен пень. Старшие школьники и младшие студенты. Мы весь этот бесплатный обслуживающий персонал «купили» за проходки на концерты. Им — радость, нам — принеси-подай-доставь. Лена похвасталась, что приняла самостоятельно решение, что эти самые проходки она будет выдавать только полезным. И придумала знаки отличия за выполненные задания. Сгонял на велике довезти ленту новостей до инфостенда — получи звездочку. Помог на раздаче еды в столовой — получи звездочку. Набрал пять звездочек — получил проходку на стадион. Набрал двадцать — в «котлы». Билеты в «фазенду», «африку» и концерт в парке — приберегла для особо отличившихся.
Остроумно, фигли. Неплохое приобретение — эта школьная активистка.
— Слушай, я только сейчас понял, что фестиваль уже начался, — сказал Бельфегор, когда Лена закончила посвящать нас в последние новости нашего «рок-квартала». Эта школа была у нас для «бедных» — начинающих рокеров из регионов, которые смогли наскрести денег только на самый минимальный взнос. В «Химиках» проживали примерно на таких же условиях, но по рекомендациям региональных рок-клубов.
— Странное ощущение, да? — усмехнулся я. — Вчера перед сном только думал, что даже самое супермасштабное мероприятие целиком не увидишь. На стадионе, разве что. В остальном это будет примерно как слепые описывают слона. Там тусовка, там компашка. Для кого-то фест будет нежным и дружелюбным, а для кого-то…
Я снова вспомнил группу «Гримуар», которую я только что выставил с территории школы. Пока наши показательные бузотеры собирали шмотки, они успели мне ткнуть своей звездностью, попенять, что фестиваль много потеряет, если они вдруг окажутся не в состоянии играть из-за моего самодурства, даже какого-то авторитета упоминали.
Я усмехнулся.
— Однажды дон Хуан пригласил всех желающих к себе на обед, — заговорщическим тоном начал я. — Даже попросил своих учеников расклеить объявления, чтобы точно явилось много народу. А в объявке написал, что каждого запустят только если он принесет с собой свое любимое блюдо.
Вокруг нас троих начали кучковаться юные волонтеры.
