Дом тети Марты на самом деле был довольно… хм… стильным. Де-факто, он был все-таки половиной дома, но с отдельным входом с улицы, отдельным садиком, а общей с соседями была только капитальная стена. Почему-то я ожидал увидеть нечто мещанское — кружевные салфеточки, фарфоровые фигурки, абажуры с бахромой, занавесочки с оборочками. Во всяком случае, чего-то такого ожидаешь, когда проходишь через благоухающий сиренью садик. Но нет, ничего подобного. Интерьер оказался эталонно-минималистичным. Беленые стены, деревянная мебель, из декора — только пара небольших пейзажей в простых рамках и разлапистый фикус в углу гостиной. Круглый стол в покрыт белоснежной скатертью, приборы на три персоны расставлены, а сама хозяйка дома, одетая в светлое домашнее платье, стояла у окна. Рядом с фикусом.
— Добрый вечер, Марта Маратовна, — вежливо сказал я, удержавшись от шутовского поклона. Да уж, я думал, что насчет приборов Ева шутит. Но нет. Вилок и ножей было и впрямь значительно больше, чем обычно. — Прошу прощения, что поздно.
— Надеюсь, что впредь, молодой человек, вы будете предупреждать о своем появлении заранее, — поджав губы, сухо сказала тетя Марта, неодобрительно оглядев меня с ног до головы.
— Виноват, больше не повторится, — смиренно произнес я, поймав взглядом смеющиеся глаза Евы.
— Хорошо, — милостиво кивнула тетя Марта. — Ева, можешь подавать на стол!
— Да, тетя Марта, — сказала Ева и скрылась на кухне.
— А вы присаживайтесь, Владимир, — кивком хозяйка дома дозволила мне сесть на один из трех стульев. Темного дерева, с высокой спинкой. Нетипичная такая мебель для бывшего Союза. Или почти антикварная, или сделанная на заказ. Хм, а хорошо, на самом деле! Обстановка дома тети Марты мне и правда нравилась! И сама тетя Марта, невзирая на холодность приема. Был в этом всем какой-то особый шик.
Ева вернулась в гостиную и водрузила на стол фарфоровую супницу. Тоже, кстати, простую, без росписи и финтифлюшек.
«Суп на ужин?» — подумал я и втянул носом воздух. Нда, судя по всему, не только суп, а целый прием на несколько перемен. В желудке предательски заурчало. Так-то я готов был и коня сожрать. Вот только — правила приличия! Я вздохнул, взял с тарелки белоснежную накрахмаленную салфетку и расстелил ее у себя на коленях. Про светский этикет я что-то слышал, разумеется. И вроде бы где-то даже видел, что подобные салфетки кто-то и за воротник заправляет. Но такой финт всегда казался мне смешным и неуместным. Особенно, когда на тебе не смокинг с шелковыми лацканами, а футболка с «Металликой» и джинсы.
Когда за дверь в спальню тети Марты закрылась, и мы, наконец-то остались вдвоем, я вздохнул с явным облегчением. Ну да, весь этот великосветский раут поставил очень гармоничную точку этого хлопотного дня. И, надо признаться, что все было довольно вкусно, и суп со свежей зеленью, и жаркое из курицы, и шарлотка на десерт. И курица, внезапно даже оказалась нормальной курицей, а не вездесущими в девяностые «ножками Буша», к которым я уже даже начал привыкать, но до сих пор испытывал недоверие. Да и сама тетя Марта оказалась не такой уж грозной мегерой. Светская болтовня за столом свелась к обмену любезностями и сдержанному обсуждению погоды.
И все равно я был рад остаться с Евой наедине. Мы вдвоем унесли всю посуду на крохотную кухню. Реально, крохотную, прямо закуток какой-то, в который едва-едва поместились здорвенный холодильник «ЗиЛ», газовая плита и мойка с двумя кранами, соединенными резиновой «лейкой». Странно спроектировано. Дом довольно просторный, а кухня — меньше, чем в хрущобе. Как тетя Марта здесь все это готовила, интересно? Я с ногами взгромоздился на подоконник, чтобы не путаться под ногами у Евы, которая принялась неспешно и тщательно мыть посуду и складывать ее в сушилку прямо над мойкой.
Я тихонько рассказал ей обо всех своих сегодняшних приключениях, про диджеев «Европы плюс», которые на сцене оказались совершенно неуместными, про Банкина и то, как я с ним вел тайные переговоры через окно палаты, потому что свидание с ним мне не позволили. Типа, я не жена и не близкий родственник, так что нефиг тут. Потом даже прочитал последовательность действий, которую мне Грохотов выдал, чтобы Банкина из психушки на денек высвободить.
— Что-то отчудил Женя, похоже, раз ему там режим ужесточили, — сказала Ева.
— Считаешь, нужно выяснить, что случилось? — спросил я.
— Не знаю, если честно, — пожала плечами Ева. — Банкин… гм… противоречивая личность. Мне его, с одной стороны, чисто по человечески жалко. Он ведь реально, получается, много полезного сделал для рок-музыки в Новокиневске. А с другой… Ну… он… как бы… заслужил, что ли…
— Я же тут случайно ухитрился познакомиться с твоей лучшей подругой Камиллой, — сказал я, выделив слова «лучшая подруга» саркастичным тоном.
Ева замерла с недомытой тарелкой в руке. Потом медленно повернулась ко мне.
— Демонически хохоча? — недоверчиво повторила Ева.
