На самом деле, можно было заняться и чем-то другим. Перед фестивалем, разумеется, был вал всяких разных дел и делишек, которые нужно было сделать еще вчера, кровь из носу, иначе все пропало… Ну, короче, ничего не сломается, если забьешь. Потому что все базовые дела уже были завершены. Билеты, афиши, оборудование площадок и логистика. Традиционно, что-то пойдет не так, это неизбежно. Но сегодня утром, в штабе у Василия, в тот момент, когда меня начало лихорадить от списка всякого разного, я вдруг отчетливо понял, что все уже. Можно расслабиться. Для наведения суеты у нас есть сотня или даже больше волонтеров с возглавляющими их «звеньевыми». Всех важных людей, кого нужно было оповестить о неактуальности одного из моих телефонов, я оповестил. Ну, до кого-то недозвонился, кого-то забыл, разумеется. Но это точно не повод бегать по стенам и потолку. Так что я помахал ручкой Василию, позвонил Ларисе, сообщил, что я в «Африке» и сбежал к «ангелочкам». Чтобы сидеть тут до упора и ничего не делать. И потом еще чуть-чуть.
— Так, давайте еще разок! — Вадим похлопал в ладоши и спрыгнул со сцены. «Ангелочки» заняли свои места, Бегемот отбил ритм.
Надя с чувственным придыханием начала петь на немецком.
«Она похудела», — отметил я. Вообще-то она и так была довольно стройной, но сейчас прямо в глаза бросалась почти болезненная худоба. Работают на износ ребятишки. Надо бы с Вадимом поговорить…
Мысль, о чем именно нужно поговорить с Вадимом — про уменьшение нагрузки или просто расспросить, как у них дела на его профессиональный взгляд, я додумать не успел. Потому что зазвучала музыка.
Они пели «монаха». Я слышал эту песню уже хрен знает сколько раз, она была отличная, и раньше мне тоже нравилась. Но здесь и сейчас…
Я снова осмотрел зал «Африки». Ясен пень, по нему было понятно, что это бывший цех завода. И заплаточный ремонт не сделал из него фешенебельный ночной клуб. И по сцене было понятно, что она собрана из монтажных столов. И линолеум на полу с дешевым узором «под паркет». И бортик этот, возведенный… Блин, даже не знаю, из чего. Неровно закрашенные надписи о соблюдении техники безопасности и воззвания к советским рабочим. Может, кстати, и не надо было закрашивать. С ними все это смотрелось бы еще более сюрреалистично… Но сейчас девяностые. Пока еще советская эпоха не стала модным ретро, особенно среди молодежи.
А вот свет был хорош… Явно все новехонькое, а вовсе не стыренное из школьных залов для дискотек, как в «Фазенде». И на звук мы тоже не поскупились, благо, инвесторские деньги позволяли. Эклектика! На фоне какого попало ремонта в цехе — доогущее современное оборудование. И все это звучало и смотрелось…
Да блин, круто, вот что!
По-настоящему!
И «ангелочки» в центре этого всего, на «зиккурате» сцены. Без своих сценических костюмов, но сегодня они звучали так, что я чуть не прослезился.
— Годится! — Вадим хлопнул в ладоши, как только музыка смолкла, и снова взбежал по ступенькам на сцену.
— Володя, — Борис вежливо кашлянул и навис надо мной. — Можно тут присесть?
— Конечно! — удивленно воскликнул я. — Почему ты вообще спрашиваешь?
— Ну… У тебя такое лицо было… одухотворенное, — замялся Борис. — Как-то неудобно было.
— Неудобно штаны через голову надевать, — засмеялся я. — Давай, вываливай, что там у тебя?
— Что? — смутился Борис.
— Ну, у тебя же разговор какой-то серьезный? — спросил я. — Ты говорил насчет ремонта, я помню. Посчитал, сколько денег нужно?
— Да не, пока не стал, — мотнул головой Борис. — Какой сейчас ремонт, я парней и кормлю-то насильно. После фестиваля теперь уже.
— Ага, после фестиваля — это у нас такой рефрен сейчас, — фыркнул я. — Но да, согласен. Сэнсея нормально устроили?
— Ну… да… — Борис нахмурился.
— Что такое? — прищурился я. — С Сэнсеем что-то не так? Не парься, он ненадолго, я сегодня говорил с Шутихиным-старшим, тот согласен его у себя в студии вписать хоть до конца лета. Все равно работать он сейчас на даче предпочитает.
— Да не, я не про Сэнсея, с ним все нормально, — Борис нахмурился еще больше, по лбу его зазмеились «морщины тугодума».
— Валяй, говори, что там у тебя, — снова повторил я. — Вижу же, что что-то тебя парит.
— Да я даже не знаю, — Борис запустил пятерню в волосы и посмотрел на меня с некоторой «деревенской беспомощностью». — Короче, меня напрягают Серега, Валера и еще этот третий. И девки их еще.
— Серега? Валера? — переспросил я. — Это еще кто такие?
— Я думал, что ты знаешь, — смутился Борис.
— Так, давай по порядку уже рассказывай, — я хлопнул ладонями по столу. Прямо по накорябанным буквам. Мысленно пожелав удачи Сене из сборочного цеха. Наскальная, блин, живопись! Увековечил свое имя мужик, чо…
— В общем, я так понял, что они ваши одноклассники, — сказал Борис. — По началу все было нормально, ну, гости и гости. К нам постоянно кто-то заходит, ты предупреждал…
