— Вот-вот, и я того же мнения, — усмехнулся я.
Говорили мы громко, не скрывая пренебрежения и сарказма.
И даже спиной ощущали, какую бурю эмоций переживает крысоподобный водила. Ну, или жулик, который водилой прикидывается.
— Да погодите вы! — он не выдержал и догнал нас рысцой. Запыхался за те несколько шагов, которые пробежал. Стянул кепку, вытер вспотевший внезапно лоб ладошкой. А потом ладошку — об штаны. — Нежные какие. Обиделись что ли? Где, говоришь, турбаза твоя?
— Знаешь, что странно? — сказала Ева, помешивая ложечкой мороженое. Оно уже подтаяло, смешалось с тертым шоколадом и превратилось в буроватую кашицу. — Как мало на самом деле человеку нужно вещей с собой…
— А я еще в начале говорил, помнишь? — подмигнул я.
— А я тогда не думала, что ты всерьез, — Ева засмеялась. — Нет, ну правда! Я когда собиралась, мне все вещи казались такими нужными. А по факту за все время я почти ни к чему и не притронулась. Купальник, сланцы и сарафан почти все время.
— И шляпа, — подсказал я.
— Эту шляпу мы в Геленджике купили, — сказала Ева и принялась доедать остатки мороженого.
— Устала? — я накрыл ее ладонь рукой. — Я тебе сразу предлагал вместе со всеми ехать.
— Конечно, устала, — Ева подалась ближе и положила голову мне на плечо. — Но я же не могла пропустить вот это интересное, что ты там придумал.
— Да вряд ли интересное, — я пожал плечами и посмотрел в окно.
На самом деле, дорога и правда оказалась довольно утомительной. И слилась в один длинный день, хотя на самом деле уже прошло где-то… А сколько, кстати?
Получается, в четыре, по темноте, к воротам «Кубани» подкатил видавший виды «Икарус». На самом деле, где-то в четыре-пятнадцать. Мы успели за это время тридцать раз поспорить на то, приедет мужик или он реально был просто жуликом, который в последний момент зачем-то захотел оставить хорошее впечатление.
Выиграли те, кто ставил на то, что приедет.
Погрузились, натурально, в полусне, потому что с вечера толком и не ложились даже. Вещи собирали, распихивали их по сумкам, баулам и чемоданам. Потом перетаскивали в кучу. Суетили, психовали. «Ой, я же штаны забыл в прачечной!», ну и вот это все.
Потом была дорога, частично похожая на сон. Когда рассвело, море уже осталось где-то далеко позади.
Потом был пыльный и раскаленный Ростов-на-Дону, совсем уж стремительно. На вокзале мы неожиданно оказались в чертовски нужное время, если бы водила не уехал, я бы ему еще несколько купюр на чай добавил. Когда к кассе наша очередь подошла, я почти безнадежно сказал это вот: «четырнадцать билетов до Новокиневска». Ожидая, что ответ будет: «Ты опух что ли, юноша? Есть только три. И один в СВ». Но кассирша меланхолично взяла из стопки пачку новеньких оранжевых бланков и спросила:
— Плацкартные билеты вам?
И когда мне Оксана сунула свой паспорт, мне в голову пришла эта блистательная идея. Собственно, она же сама мне, получается, ее и подсказала. Я запомнил ее данные, сообщил всем, что сейчас я посажу всех на поезд, а мне бы нужно задержаться. И тогда Ева сказала, что…
— В Вологде, в Вологде, в Вологде-где, — пропела Ева. — И что мы сейчас будем делать? Пойдем по адресу прописки нашей Оксаны Владимировны? И просто спросим у людей, которых там найдем, не сбежала ли она из психушки?
— Что-то вроде того, — кивнул я. — Только сначала в гостиницу заселимся.
— Мы еще и ночевать здесь будем? — Ева бросила взгляд наружу.
Мы сидели в «стекляшке». Кафе-мороженое на удивление оказалось открыто в восемь утра. Такое впечатление, то девчонка за прилавком не закрывала его с вечера. Во всяком случае, вид у нее был именно такой. Мороженого мы захотели, не сговариваясь. Дорога от Ростова до Вологды у нас получилась чертовски напряжная.
Долго, жарко и шумно. Из разряда таких путешествий, которые сначала тянутся бесконечность часов, а когда пытаешься их вспомнить, то ничего не получается. Ну, купе. Обычные такие соседи, семейная пара. И маленькая рыженькая собачка…
И от духоты мы ночью сбегали в тамбур между вагонами. Разговаривали, насколько позволял шум. Обнимались. Сводили сиюминутные знакомства с курильщиками. Снова пытались вернуться в купе. Снова сбегали.
На самом деле, какой-то частью себя я даже люблю такие поездки. Без неожиданностей, когда все трудности относятся к классу «погодные условия». Когда попутчики становятся товарищами по несчастью, практически родными людьми.
Но утомительно все равно, что уж.
Так что, когда мы выпали из поезда на перрон города, знакомого нам обоим только по знаменитой песне, мы от счастья были готовы петь и плясать. И долго еще потом махали вслед уехавшему поезду. Ведь он повез дальше как минимум десяток людей, с которыми мы подружились и обменялись телефонами.
И хрен знает, как жизнь повернется. Может быть, мы ни с кем из них больше никогда не увидимся, а может некоторые встречи были не такие уж и случайные…
— Гостиница, — напомнила Ева и встала.
