Вскоре пришла нехорошая весть. Трое наших партизан во главе с командиром отделения агентурной разведки Василием Беляковым, следуя к Себежу, повстречались в пути с лжепартизанами. Конная разведка предателей, заметив партизан, встретила ребят и дружески пригласила их в деревню, где якобы остановилась Белорусская партизанская бригада. Беляков поверил провокаторам. Когда партизаны вошли в деревню, предатели окружили их плотным кольцом.
— Руки вверх! — скомандовал один из них.
Ребята пустили в ход автоматы. Завязалась схватка. Вместе с пятью убитыми предателями на землю упали тяжело раненные Василий Беляков и Виталий Гребенщиков, отважный парень из Торжка, школьный друг Миши Пожарского, погибшего при перелете в тыл противника. Вражеская пуля насмерть скосила Сергея Мочалова.
Наглые действия изменников возмутили нас. Комбриг дал приказ немедля выступить и преследовать вражеских лазутчиков. Двигались туда быстро, прямо среди белого дня. Вот и деревня, где недавно разыгралась трагедия. Мы оцепили ее, но местные жители, заметив нас, закричали:
— Не стреляйте, они ушли!
Крестьяне показали труп убитого партизана. Он лежал на огороде, уткнувшись лицом в землю. Это был Сережа Мочалов. Раненых Белякова и Гребенщикова лжепартизаны забрали с собой.
На всякий случай ребята обошли все дворы, но никого из предателей не обнаружили. Гнаться же за ними в Себеж было безрассудно.
Деревня, где мы находились лежала близ железной дороги. В тот момент, когда мы искали врагов, бойцы увидели идущий поезд. Назаров дал команду обстрелять его. Подпустив эшелон, партизаны обрушили на него шквал огня, но машинист успел увести состав в выемку. Тревожные гудки паровоза долго еще неслись в воздухе.
Вернувшись из похода, мы похоронили Сережу Мочалова, комсомольца из Вышнего Волочка. На русской земле появился еще один холмик..
Наши верные спутницы — медсестры Женя Крымская и Лена Ловикова, племянница погибшего недавно политрука Ф. С. Ловикова, плакали над могилой. Многие из ребят вздыхали, сдерживая слезы. Но, как говорится, горю вздохами не поможешь.
На войне о погибших долго не скорбят. Разговоры о них заканчиваются в день захоронения. И если на завтра кто-то вдруг вспомнит погибшего, его на полуслове остановит осуждающий взгляд товарищей. Чем ближе был погибший, тем дольше длится молчание. Только в сознании и сердце своем носит каждый образ друга, вслух не говоря о нем, словно боясь, что вместе со словами уйдет и часть доброй памяти. Пройдет немало времени, прежде чем боль утраты утихнет и бойцы снова заговорят о своем собрате, заговорят как о живом, будто отлучившемся на время, и по-прежнему вспоминая все, за что его любили и уважали.
В погожий ноябрьский день группа наших бойцов привела в бригаду одного немца и двух русских военнопленных. Пришельцы были вооружены новенькими немецкими автоматами, имели при себе большие запасы патронов. Их появление заинтересовало всех.
Произошло это так. Выполняя задание близ Идрицы, Николай Жуков, Юрий Соколов, Николай Орлов, Сергей Алексеев, Виктор Корольков и Тася Васильева зашли в одну из деревень, чтобы договориться со старостой насчет хозяйственных дел. Там к ним подошла пожилая женщина.
— Сынки, — спрашивает, — вы немцев к себе берете?
Ребята удивились:
— Как так немцев?
— Да так, — отвечает женщина. — Вот они, в том доме молоко пьют. Говорят, хотели перейти к партизанам, да не нашли их.
Едва женщина успела сообщить новость, как на улице показались трое незнакомцев. Они шли навстречу.
— Вы партизаны? — спросил ребят высокий блондин, одетый в немецкую форму.
— Да, — ответили бойцы.
— Ну, тогда здравствуйте и принимайте нас к себе, — сказал он.
И вот все трое в штабе бригады. Высокий блондин, немец лет тридцати по имени Адольф, — обер-ефрейтор, переводчик 4-го железнодорожного полка. До войны жил и работал в Берлине. Месяца за два перед войной он был мобилизован в армию. Сначала служил в Австрии, затем его перебросили в Восточную Пруссию, на германо-советскую границу. 22 июня 1941 года, когда гитлеровские полчища ворвались на нашу территорию, Адольф, как он объяснил, находился во втором эшелоне. Солдаты его части были уверены, что проводятся большие маневры, и о войне якобы узнали лишь тогда, когда ступили на советскую землю и увидели убитых красноармейцев. Таким образом Адольф стал оккупантом. Имел медаль «За холодную зиму на Востоке». в одном из боев с партизанами под Шимском был ранен. Разгром фашистских войск под Сталинградом и на Курской дуге сильно подействовал на него, как, впрочем, и на многих немецких солдат и офицеров. Адольф понял: крах гитлеровской армии неизбежен. Мысль перейти на сторону Советской Армии или партизан давно не покидала его. И как только представился случай, он исполнил свой замысел, взяв с собой заодно двух военнопленных, которых вооружил в последние минуты перед побегом.
Мы встретили перебежчика хорошо, но, честно говоря, поначалу не очень доверяли ему. Лишь после того как он с группой партизан убил гитлеровского чиновника, стали считать его своим.