«Дорогой Жорка! — писал Владимир. — Рад за тебя. После твоего побега мы никуда не выходим. Был большой скандал. Сам знаешь. Начальство разгневалось. Кое-кого сняли. А меня удивили — назначили на твое место командиром взвода. Насчет встречи — я с удовольствием. Твой человек скажет, где и когда. Будь здоров».
Встреча намечалась в деревне Гаспорово в субботу, в девять часов вечера. Ответ был получен во вторник. За четыре дня до встречи наша бригада провела две крупные стычки с карательными отрядами. Вместе с нами бил врагов и Жорка Молев.
Наступила суббота. Нас интересовало предстоящее свидание с лжепартизаном. О нем знали немногие, и те, кому положено было знать, высказывали каждый свое предположение. Не все верили в честные намерения Жоркиного друга. Кое-кто говорил, что приятель Молева придет туда со всем отрядом, чтобы накрыть нас. Однако большинство командиров было уверено в успехе этой встречи.
Сам Молев клялся и уверял, что его товарищ не подведет.
— Ладно, увидим, — говорили ему.
День между тем клонился к вечеру. Назаров вызвал меня в штаб.
— Слушайте, орлы Дениса Давыдова, — сказал он, обращаясь ко мне и начальнику штаба Игорю Ильичу Венчагову, — вам предстоит провести встречу с лжепартизаном. Действуйте обдуманно и не забывайте, что вас могут ждать любые неприятности.
Комбриг проинструктировал нас, крепко пожав на прощание руку. Все операции он разрабатывал тщательно, советовался с подчиненными, по-отечески заботился о них.
До деревни Гаспорово идти часа три-четыре. Туда еще раньше направился с разведчиками Валентин Разгулов. Он должен посмотреть, что делается в самой деревне и вокруг нее.
В начале девятого, вечером, мы с группой партизан подошли к Гаспорову. Было очень темно, шел холодный дождь со снегом, и мы не без труда нашли своих разведчиков. Они доложили, что ничего подозрительного не обнаружено. Группа расположилась вдоль деревни, взяв под контроль дороги. Темень и ненастье затрудняли наблюдение.
— В такую годину не прийдэ, — сказал пулеметчик Беценко.
К дому, где должна произойти встреча, выслали Игоря Чистякова, Ивана Хабарова и Жорку Молева. Не прошло и десяти минут, как Хабаров вернулся обратно.
— Пришел, — объявил он.
Венчагов дернул меня за ремень автомата:
— Пошли.
Двое партизан остались у крыльца, а мы с Венчаговым вошли в избу. Перед нами стоял высокого роста детина. При слабом мигании коптилки мы различили в его руках автомат, а сбоку на ремне кобуру парабеллума. Лжепартизан был одет в немецкую форму.
— Знакомьтесь. Мой друг Владимир, — выступил вперед Молев.
— Садитесь, — предложил Венчагов.
— Благодарю. Я не устал, — ответил гость.
Так и стояли мы до конца встречи.
— Хотите партизаном стать? — спросил Венчагов.
— Да, я решил перейти к вам.
— Вы готовы остаться у нас сегодня?
— Могу сегодня, но мне, по-видимому, сначала нужно что-то выполнить для вас.
— Совершенно верно. Есть решение дать вам боевое задание.
— Пожалуйста, я готов.
Мы закурили и некоторое время молчали. Венчагов собирался с мыслями.
— У вас друзей много в отряде? — спросил Игорь Ильич после продолжительной паузы.
— Друзей? — переспросил гость и, немного подумав, ответил: — Конечно, есть.
— Так вот, если хотите быть с нами, организуйте переход отряда на нашу сторону. Всех заведомых и убежденных предателей можете уничтожить на месте, а если сумеете — ведите к нам, мы разберемся. На подготовку даем пятнадцать суток. Когда получим от вас сигнал, постараемся встретить у самого гарнизона. Вот пока и все, — закончил Венчагов.
Гость долго обдумывал ответ.
— Что ж, — наконец сказал он, — поручение трудное, но выполнить его можно.
Мы поговорили еще кое о каких деталях задания и хотели было расходиться, как вдруг недалеко от дома грянул выстрел. Лжепартизан, не простившись, выскочил первым, за ним поспешили и мы.
Как выяснилось, стрелял наш боец, которому показалось, что кто-то крадется по огородам.