В этих целях в Северо-Западную оперативную группу, дислоцировавшуюся в Шейно, был командирован заместитель начальника Особого отдела Западного фронта майор госбезопасности[1] С. С. Бельченко. В тесном взаимодействии с командованием Калининского фронта, чекистскими и партийными органами Калининской области при его участии были проведены необходимые меры по ограждению партизанских отрядов и подполья от проникновения в их ряды вражеской агентуры. Особое внимание было обращено на усиление конспирации в рядах народных мстителей. В сентябре 1942 года согласно решению Государственного комитета обороны С. С. Бельченко был переведен с должности начальника Западного штаба партизанского движения на Калининский фронт и назначен представителем Центрального штаба партизанского движения и членом Военного совета этого фронта, где он осуществлял координацию боевой деятельности партизанских формирований и их взаимодействие с частями Красной Армии. С. С. Бельченко внес весомый вклад в развитие партизанской борьбы против немецко-фашистских захватчиков в Белоруссии на калининской земле. А штаб партизанского движения Калининского фронта, руководимый им, оказал существенную помощь штабам партизанского движения Латвии и Литвы в период их становления. Несомненно, успешной деятельности С. С. Бельченко способствовал опыт, приобретенный им в довоенное время на службе в пограничных войсках и на руководящей работе в чекистских органах, в борьбе с басмаческими бандами в Средней Азии с антисоветским националистическим подпольем и бандитизмом в Западной Белоруссии. В апреле 1943 года Сергей Саввич был назначен на должность заместителя начальника Центрального штаба партизанского движения при Ставке Верховного Главнокомандования и работал там до его расформирования.
Прибыв в село Шейно, где так много находилось разных подразделений, я не сразу сориентировался, к кому лучше обратиться. Один военный, выслушав меня, посоветовал подойти к батальонному комиссару Кривошееву.
В рабочую комнату Кривошеева постоянно заходили люди. Я потоптался у порога, но зайти к нему не посмел. Решил узнать, где он живет, и там обождать его.
Долго сидели мы с Цветковым на крыльце. Ждали Кривошеева.
Из дома вышла пожилая хозяйка, спросила:
— Вы к Ивану Николаевичу?
— К нему, мамаша, — ответил я.
— Он должен скоро прийти. Уже смеркается.
— А как он, не очень сердитый?
— Что вы, это душа человек… Вон он идет.
К крыльцу не спеша подошел среднего роста военный с двумя шпалами в петлицах. На его усталом лице появилась добрая улыбка.
— Вы откуда, ребята? — спросил Кривошеев.
Я рассказал батальонному комиссару суть дела. Он выслушал внимательно и без всяких отговорок сказал:
— Помогу!
Так получилось, что Кривошеев даже определил нас на постой к себе в избу. Мы жили на его харчах целых пять дней. Иван Николаевич распорядился обеспечить нас взрывчаткой, гранатами, минами и патронами. Нам выдали даже ракетницу с сигнальными ракетами. Вопрос стоял о доставке груза. Кривошеев и здесь помог. Для нас нашли лошадку с телегой.
Когда мы на прощание благодарили его, он сунул мне в карман три толстых металлических патрона.
— Это панические канадские ракеты «свинья». Возьмите, кого-нибудь напугаете, — сказал Иван Николаевич.
Радостные и окрыленные, мы двинулись прямиком к своему отряду. Дорога была дальняя, и на пути встречалось много препятствий. Пришлось форсировать широкую реку Ловать, преодолевать минные поля, разные ручьи и топи.
Наша небольшая выносливая лошадка упорно тянула поклажу по немыслимому бездорожью. Усталые и изголодавшиеся, мы наконец добрались до Борков.
Стоял тихий майский вечер. Из деревни доносились звуки патефона и веселые голоса людей. Было ясно, что ребята наслаждаются отдыхом.
— Комиссар, давай пустим канадскую «свинью», — сказал Цветков.
Саша как будто прочитал мою мысль. Мне тоже не давали покоя ракеты. Хотелось скорее их испробовать.
Мы остановились метрах в ста от деревни. Я достал ракетницу, сунул в нее ракету, поднял руку с наклоном к Боркам и выстрелил. Трудно описать, что произошло. Ракета взвилась вверх, гулко хлопнула, затем устремилась вниз и зигзагами стала метаться из стороны в сторону между нами и деревней. Она издавала такой пронзительный визг, точно резали сразу сотню настоящих свиней. В деревне поднялась паника, мы с Цветковым бросились на землю, чтоб не зацепила «свинья». Наша испуганная лошадь рванулась и понеслась галопом к лесу…
Это продолжалось считанные секунды. Ракета сгорела и смолкла. Мы с Цветковым, обалдев, лежали на траве, посматривая друг на друга. Когда догнали лошадь и въехали в деревню, все жители толпились в недоумении у своих изб. Партизаны сидели в обороне. Скоро все выяснилось. Ребята от души смеялись.
На следующий день мы с Владимиром Барановым пошли проведать Штрахова с Гавриловым. По дороге Володя рассказал, что они с Веселовым не могут найти общего языка. Баранов просил меня посодействовать о его переводе к Штрахову. Я посоветовал ему не покидать родной отряд.