Вечером паромщики переправили нас на другой берег Ловати. Скрываясь оврагами, мы засветло вышли к исходному рубежу, откуда хорошо просматривалась водонапорная башня станции Чернозем. Нас предупредили, что днем на башне сидит немецкий наблюдатель с биноклем.
Скоро стемнело. Выстроившись цепочкой, отряд тронулся в путь. Летняя ночь коротка, а маршрут у нас дальний. Учтена каждая минута, мешкать нельзя. Шли без проводника, пользуясь картой и компасом. Наиболее опасный участок — железная дорога Великие Луки — Невель. Она зорко охранялась, к тому же там могла быть засада. Долго пробирались низкорослым кустарником, затем вышли к сожженной деревне. Где-то высоко в небе был слышен гул советского самолета. Он летел с востока на запад. Недалеко от нас стали бить вражеские зенитки. В небе были видны вспышки снарядов.
— Не попадут, — уверенно сказал Храмов.
Железная дорога рядом. Впереди ровной линией чернели елочки снеговой защиты. Выслали разведку. Каждый напряженно сжимал в руках оружие.
— Путь свободен, — сообщил разведчик.
Быстро, без шума перешли железную дорогу. У станции Чернозем мерцали осветительные ракеты, невдалеке пронеслась лента трассирующих пуль, выпущенных из пулемета. Гитлеровцы отпугивали невидимых партизан.
На востоке зарозовело небо. Мы выбрали поросшую кустами высотку. Здесь пришлось провести долгий летний день. Мы находились в треугольнике Невель — Новосокольники — Великие Луки. Кругом были враги.
После полудня проселочной дорогой проехали с песнями на двух подводах пьяные полицейские. Их было всего семь человек, но стрелять мы не решились. Слишком невыгодная была для нас обстановка: впереди находилась железная дорога Невель — Новосокольники, которую мы должны перейти ночью.
Чуть стемнело, тронулись дальше. Железнодорожный путь перешли рядом с разъездом Власье. Здесь у дороги нам следовало задержаться. Необходимо было выявить суточное движение поездов и определить, по возможности, их грузы. Вышневолоцкие ребята пошли к железной дороге Идрица — Новосокольники.
Двое суток мы наблюдали за движением немецких поездов. За это время прошло всего восемь составов: три на фронт и пять — с фронта. На фронт шли большие крытые вагоны, на платформах стояло лишь несколько грузовиков и один автобус. Еще везли рельсы, бревна и всякую дребедень. С фронта прошел санитарный поезд, очевидно с ранеными, два состава крытых вагонов и два сборных — на платформах стояла разбитая техника, навален щебень и кирпич. В общем картина была ясна: дорога не основная, движение небольшое, грузы пустяковые.
Пошли дальше. Высоко в небе горели звезды. Летняя ночь ласкала своей теплотой. Казалось, все вокруг спит спокойным, мирным сном. Но мы знали, что тишина эта обманчива, и двигались осторожно, держа оружие наготове. Близился рассвет, все явственнее проступали очертания окружающих предметов. По низине клубился белесый туман, застилая пеленой неширокую речку и прибрежные кусты ивняка. Где-то в кустах гулко кричал дергач.
Впереди различили постройки. Вместе с Горячевым пошли огородами в деревню узнать, нет ли поблизости гитлеровцев. Тихо постучали в окно избы. Только бы не залаяли собаки! (Ох уж эти деревенские псы! Как часто подводили они партизанских разведчиков!)
На стук к стеклу прильнула лохматая голова.
— Кто здесь? — спросил женский голос.
— Матка, какой деревня? Наш германский зольдат есть деревня? — спрашиваю на ломаном языке.
— Видусово, деревня Видусово. Ваши солдаты вечером были здесь, вечером. Ушли в Турки-Перевоз к реке. Одни полицаи остались.
В кустарнике с помощью электрического фонарика мы нашли на карте Видусово и здесь же сориентировались, куда двигаться дальше.
Не каждый из нас в то время хорошо разбирался в карте. Лучше других читал ее Витя Соколов. Его отец до войны работал в земельном отделе райисполкома, и Виктору приходилось участвовать в составлении плана местности и копировке карт.
На рассвете мы выбрали сухое, удобное место для дневки. Все, кроме часовых, моментально улеглись на мягкую траву, подложили вещмешки под голову и заснули. В полдень выслали разведку из четырех человек проследить за населенным пунктом и, если нет там ничего подозрительного, узнать подробнее обстановку. В разведку пошли Моисеев, Поповцев, Соколов и Смирнов.
Прошло чуть больше часа. Вдруг в той стороне, куда ушли наши товарищи, поднялась беспорядочная винтовочная стрельба. Мы прислушались. «Неужели ребята на немцев напоролись?» — подумал я. Выстрелы вскоре смолкли, а наши все не возвращались. Наконец прибежал встревоженный Виктор Соколов.
— Что случилось? — спрашиваю его.
— Полицейские обстреляли. Одного нашего убили
Отдышавшись, Виктор стал рассказывать:
— Подошли к деревне Лепешихе, кругом никого не видно, только мужики косят траву да бабы белье в речке полощут. Зашли в избу…
— Все зашли? — перебил я.
— Все.
— Ну, чудаки!