Отряд остановился возле кустарника. Здесь было объявлено о предстоящем налете на немецкий гарнизон. Бойцы встретили это известие с одобрением. Кто-то из ребят с задором сказал:
— Дадим концерт фрицам. Ничего, что их в десять раз больше.
К селу подходили со стороны огородов. Когда в потемках показались очертания построек, все залегли. План был такой: отряд занимает одну сторону деревни от штаба до околицы. Мы забрасываем гранатами спящих гитлеровцев, затем расстреливаем уцелевших и быстро отходим.
Первым делом требовалось снять часовых. Виктор Соколов, Василий Ворыхалов и Виктор Дудников, проверив бесшумное оружие, быстро скрылись в темноте.
Ребят ждали долго. Прошло около часа, когда они вернулись. Соколов доложил, что сияли двух часовых, но у штаба охраны не нашли. Мы рассыпались в цепь и быстро пошли огородами к чернеющим избам. Каждая пара партизан приближалась к «своему» дому. Гранаты и оружие наготове.
Мы шли за Тасей. Со мной Веренич и Поповцев. Мы должны начать первыми.
Вот и деревенская улица. Она пуста и молчалива. Все кругом спит.
— Штаб в этом доме, — показала Тася.
В окне мелькнул бледный огонек. Видимо, внутри кто-то не спал. Поповцев осторожно обогнул дом и, вернувшись к нам, подтвердил:
— Верно сказали ребята. Часового у штаба нет.
Мы подошли к вражескому штабу. Остановились у слабо освещенного окна. Через неплотно завешенное окно заглянули внутрь. На полу — шестеро развалившихся гитлеровцев. Седьмой, в годах, с усиками, офицер, перебирал на постели белье. На стенах висели френчи, оружие, бинокли.
— Господин офицер клопов гоняет, — прошептал Павел.
В этот момент из-за угла появился верзила в каске, с винтовкой в руках. Он вплотную подошел к Вереничу и удивленно стал разглядывать его. Ясно было, что это и есть часовой. Видимо, он куда-то отлучался. Дмитрии даже немного опешил.
— Немец! — воскликнул он.
— Бей! — крикнул я.
Beренич в упор выстрелил из автомата. Гитлеровец захрипел, выронил винтовку и упал к нам под ноги. В окно штаба полетела граната. Зазвенели разбитые стекла. Полыхнуло пламя. Взрывная волна вышибла переплеты. Неприятный запах дыма вырвался клубом из окна.
Взрыв гранаты послужил сигналом к бою.
Разгромив штаб, мы двинулись по улице. Встретили Беценко и Нефедова.
— Как дела? — спросили их.
— Гарно зробили. Хлопцы вже тикают, як условлено. — сказал Беценко.
— Возьмите с собой Тасю и уходите отсюда, — приказал я.
В центре села послышались крики немецких солдат. Мы вышли к широкой площади и при свете ракеты различили штук тридцать повозок с фургонами и несколько автомобилей.
— Сожжем? — предложил Веренич.
Быстро чиркнули зажигалками. Вспыхнула солома, заклубился дым. Я не утерпел, чтобы не заглянуть внутрь одного из фургонов. Что там лежит? Едва взобрался на повозку, как услышал голос Веренича:
— Немцы!
К нам приближалась группа гитлеровцев. Не растерявшись, Дмитрий и Павел швырнули в их сторону гранаты и, отстреливаясь, стали отходить. Я спрыгнул с повозки, но угодил ногой между тягой и оглоблей, запутался и упал. Когда поднялся, товарищей уже не было видно. Крикнул им, но в ответ услышал только чужую речь.
Стрельба усиливалась. Взяв автомат на изготовку, я быстро пошел вперед. Мне нужно было перейти улицу, чтобы попасть к своим ребятам, отходившим из села. Когда миновал ее, наткнулся на высокий плетень и здесь же услышал оклик немецкого солдата. Он неожиданно вырос передо мной. Гитлеровец, здоровый и сильный, схватил меня рукой за шею и рванул к себе. Я вырвался, но поскользнулся и упал. Солдат почти в упор выпустил короткую очередь из автомата. В лицо пахнуло порохом. К счастью, пули задели только рукав, а у немца что-то случилось с автоматом. Он нервно задергал затвором, но выстрелов не было. Зато мой автомат стоял на взводе, и я прошил фашиста снизу вверх. Все это случилось в одну минуту.
Раздвинув колья забора, я стал уходить огородами. В темноте из какой-то ямы доносился немецкий говор. Очевидно, здесь спрятались от партизан несколько солдат. Я обошел их. В деревне уже бушевал пожар.
А вот и наши ребята.
— Пришли все, кроме Веренича и Поповцева, — сказал Горячев.
Мы прислушались. В селе все сильнее разгоралась стрельба. Это немцы били друг друга. Наш план осуществился. Но где же Дмитрий с Павлом? Не случилась ли с ними беда? Мы стали строить всякие догадки, как вдруг из темноты послышался голос Поповцева:
— Эй, ребята! Командир не пришел?
— Здесь он. Где вы-то пропали? — спросил Костя Кузьмин.
Оказывается, Дмитрий с Павлом искали меня в деревне. Швырнув в гитлеровцев гранаты, они думали, что я отхожу вместе с ними, но потом спохватились и вернулись обратно. Их осветили ракетой, они залегли и долго отстреливались. Им с трудом удалось прорваться сюда.
В отряде был только один раненый.
На другой день по всей округе разнеслась молва о ночном бое. Люди говорили по-разному. Одни уверяли, что налетели советские десантники, другие говорили, что это партизанская работа, третьи рассказывали, что немцы по пьянке побили друг друга.