— Немцы идут! — доложили наблюдатели. Поднявшись на пригорок, мы с Яковлевым увидели большой обоз. Он двигался стороной в соседнюю деревню. Породистые битюги тяжело тянули фургоны на автомобильных шинах. Следом за повозками кучками, человек по десять-пятнадцать, шли солдаты, всего около двухсот. В бинокль отчетливо виднелись их лица, стальные каски, винтовки, автоматы. Немцы шли спокойно, разговаривая друг с другом.
— Богатый обоз, — сказал Яковлев. — Может, стукнем?
— Можно бы на прощанье, да патронов маловато, — ответил я.
— Ничего. Когда ударим, они побросают все, — заверил Федор.
— Ну, давай, — согласился я.
Позиция для нападения была выгодной. Веренич с группой автоматчиков быстро устремился вперед к голове вражеской колонны. Он должен был отвлечь внимание гитлеровцев, а мы тем временем внезапно атаковать их с фланга и тыла. Сначала все шло так, как было задумано. Группа Веренича вовремя открыла огонь, и мы увидели, как заметались фашисты. Выждав момент, партизаны выскочили из укрытия.
— Ур-ра-а! — понеслось в воздухе.
Мы бежали к обозу, стреляя на ходу в гитлеровцев. Успех боя был очевиден. Мы видели, как расстроились вражеские ряды, как немцы бросились врассыпную прочь от повозок. Но вдруг все кругом загрохотало. Рядом взметнулись огненные разрывы, полетели вверх комья земли. Неожиданно ударили тяжелые минометы и орудия. Мы не знали, что ночью в соседней деревне, куда направлялся обоз, расположились крупные силы немцев.
План нашей операции срывался. Мы вовремя спохватились, чтобы без потерь отойти к оврагам. Это нам удалось. Отряды заняли оборону. Гитлеровцы не преследовали, но продолжали нащупывать нас минометным огнем.
Через несколько минут вернулся в сопровождении автоматчиков Веренич. Он сообщил, что большая группа немецких солдат сосредоточивается у деревни и, возможно, будет нас атаковать.
— А этот тип хотел убежать к фашистам, — сказал Дмитрий, указывая на парня, который был задержан нами вчера вечером. Утром, в связи с тревогой, мы забыли о нем. Воспользовавшись суматохой, незнакомец выбрался из подпола и решил незаметно пробраться к немцам. Наши автоматчики случайно перехватили его. Он оказался предателем и шпионом. Мы здесь же построили бойцов, зачитали короткий приговор и расстреляли подлеца на месте.
Решено было немедленно уходить, чтобы оторваться от неприятеля. Но не тут-то было. Гитлеровцы настойчиво преследовали нас по пятам. Дважды мы пробовали выставить заслоны, чтобы огрызнуться, но враг вновь пускал в действие минометы и артиллерию.
Настроение у всех было подавленное.
— Вот тебе и обоз! Выходит, зря связались с ним, мать его за ногу, — проговорил Яковлев.
Ему никто не ответил. Мы молча обдумывали сложившуюся ситуацию. Теперь-то ясно было, что перед нами оказались не просто обозники-заготовители, а сильные карательные или войсковые части вермахта, затеявшие поход в глубь районов, контролируемых партизанами.
Вечером остановились в деревне, расположенной на возвышенности. Было еще светло, и мы увидели, что по направлению к нам движется отряд гитлеровцев численностью до сорока солдат. Мы собрались было его встретить огнем, но немцы вошли в кустарник и затерялись. Видимо, их послали на ночь в засаду.
Рано утром около трехсот гитлеровцев приблизились к деревне. Мы обстреляли их, но из-за сильного минометно-пулеметного огня противника вынуждены были отойти. К полудню наши отряды пришли к партизанским рубежам в деревню Бокалово, где стоял Заритовский. Не успели мы рассказать о случившемся, как из дубравы, подступавшей к деревне, застрекотали сразу два вражеских пулемета. Засвистели над головой пули, полетела с крыш расщепленная дранка. В отряде Заритовского оказалось много больных и раненых. Пока запрягали для них коней и укладывали в повозки, нам пришлось сдерживать натиск неприятеля. Патронов у нас было мало, и мы впервые пожалели, что отдали пулеметы и боеприпасы другим отрядам. По Бокалову враг вел огонь уже с другой стороны. Гитлеровцы брали деревню в клещи.
Григорий Заритовский попросил нас выдвинуться вперед для прикрытия его обоза, ибо предстоящий путь лежал по голой, как ладонь, равнине. С большим трудом удалось нам достигнуть небольшого хвойного леса. Часть повозок с больными и ранеными увязла в непролазной грязи, и бойцы Заритовского вынуждены были оставить их на милость неприятеля. Однако милости со стороны фашистов не последовало. Мы видели, как враги окружили повозки и стали расстреливать лежавших в них партизан. Эта сцена нас потрясла.
Мы выбрали старую вырубку и, пользуясь короткой передышкой, начали перевязывать раненых.
— Интересно, осмелятся ли немцы пойти за нами в лес? — спросил, ни к кому не обращаясь, Веренич.
И сразу же совсем рядом разорвался вражеский снаряд. Испуганно вспорхнула стая лесных пичуг. Партизаны тревожно встали с земли, напряженно прислушиваясь.
— Смотрите! — вдруг воскликнул Федя Попков.
К вырубке, взяв автоматы на изготовку, шли эсэсовцы. Партизаны открыли по ним огонь и стали отходить.