Высокого роста, сухощавый, серьезный, но простой, человечный комиссар бригады был значительно старше нас возрастом. В пути мы разговорились с ним. Карговский рассказал, как нелегко ему было стать партизаном. Уже год гремела война на советской земле, а он занимался мирным трудом — работал мастером ремесленного училища в поселке Максатиха, районном центре Калининской области. На все его просьбы послать на фронт первый секретарь райкома отвечал коротко:
— Жди!
А в июле сорок второго года Карговский услышал от него:
— Пора, Родина зовет!
В тыл противника ушел с семнадцатью комсомольцами своего училища. Это были еще не парни — совсем юные мальчишки. В конце августа максатихинское пополнение стало частью партизанского отряда имени Калинина, которым командовал Василий Шаранда.
Осенью 1942 года, будучи начальником штаба отряда, Карговский принял активное участие в разгроме гарнизона на станции Нащекино. Это был партизанский подарок к 25-й годовщине Октября. Под покровом темноты партизаны подошли вплотную к железной дороге. Вражеская охрана, застигнутая врасплох, успела сделать всего лишь две-три пулеметные очереди. В окна и двери вокзала полетели гранаты. Раздались взрывы. Вслед за этим партизаны с криком «ура!» ворвались в здание вокзала, превращенного немцами в своеобразную крепость.
После боя партизаны обнаружили кроме вражеских трупов два пулемета, пятнадцать винтовок и большое количество гранат и патронов. Погрузив на повозки трофеи, они подожгли вокзал, взорвали стрелки, рельсы, семафоры и скрылись в лесу.
Вскоре Карговского назначили командиром партизанского отряда, а чуть позже комиссаром бригады. Зимой они устраивали засады и совершали диверсии на шоссе Невель — Усвяты и железной дороге Витебск — Невель. Теперь их бригада действовала здесь, в этой части Невельского района, и держала под контролем восточную границу братского партизанского края в пространстве между участками железных дорог Идрица — Новосокольники и Полоцк — Невель.
Путь до деревни Морозово за разговорами прошел незаметно. Из-за деревьев показались избы, а за ними на солнце блеснула ясная полоса озера Язно. Возле полуразрушенной церкви мы остановились.
— Хотите посмотреть нашу переправу, идемте со мной, — предложил Карговский.
— Спасибо. Она завтра как раз нам понадобится, — сказал Назаров.
— У нас их две. Большая — через озеро и малая — через речку Язницу. Если вам в сторону Невеля, подойдет малая, она здесь недалеко, возле деревни Уставны, — пояснил Карговский.
На следующий день мне с группой автоматчиков нужно было сопроводить агентурную разведку, которую возглавил комиссар нашей бригады капитан Новиков. У него имелись рекомендательные письма к некоторым церковнослужителям Невельского района. Необходимы были встречи с ними. Дело в том, что священникам было проще, чем другим, передвигаться по оккупированной территории. Они могли, к примеру, под предлогом заказов и покупок церковного инвентаря беспрепятственно съездить в Невель, Городок, Витебск, Полоцк, могли также доставить в тот или иной пункт агитационную литературу, передать по нужному руслу письма и разные другие бумаги. Через своих прихожан служители культа были осведомлены о прибытии важных чинов рейха, войсковых и карательных частей, а также создании всякого рода фашистских организаций. Вражеские органы СД и гестапо не так зорко следили за церковнослужителями, считая их опорой новой власти.
Вениамин Яковлевич Новиков и направлялся на встречу с семидесятилетним священником, который должен был выехать по «церковным» делам в Витебск. Встреча, разумеется, должна была быть строго конспиративной и безопасной. Конспирацию в этом деле обеспечивал сам Новиков, безопасность — мы с ребятами.
День был на исходе, когда наша небольшая группа подошла к неширокой речке Язнице. Здесь, в трех километрах от Морозова, возле полусгоревших деревень Уставны и Артемовка, располагался партизанский заслон. Мост через реку давно был разрушен, а большак — заминирован. Для переправы, о которой говорил Карговский, партизаны пользовались небольшим паромом. По сути дела, это был простой плот из связанных бревен и досок. От одного берега к другому тянулась проволока, привязанная к толстым соснам. Плот находился под охраной партизан. Они, обговорив время нашего возвращения, быстро переправили нас на другой берег и предупредили, чтобы мы держали оружие наготове: впереди — опасная зона.
Эти места были нам немного знакомы. Мы проходили здесь летом сорок второго года и поэтому запомнили населенный пункт Турки-Перевоз на реке Уще и деревню Видусово, где постреливали тогда полицейские.
В нужное место мы добрались лишь за полночь. На возвышенности увидели обычную деревенскую церквушку, окруженную несколькими избами. Провели разведку, выставили охранение. Новиков постучал в окно. Повременив, он вошел в дом священника. Мы стали ждать. Кругом стояла тишина, лишь слышались петушиные голоса да где-то в стороне лениво гавкала собака.