«В порядке. Только… слегка на нервах из-за произошедшего.» — услышав меня, она слегка двинула бровями, словно удивившись. Когда я упомянул слово «произошедшее», то сразу вспомнил все детали. Я вздрогнул, оглядывая отделение. — «А я долго спал?»
«Нет, но обед ты уже давно как пропустил. Я… поделюсь с тобой ужином, так что не волнуйся.» — с этими словами, она погладила меня по голове, после чего начала медленно идти к моим ногам, аккуратно двигая пальцем от шеи к животу. Пока она медленно шагала к другой части стола, она задала мне вопрос. — «А… что произошло? Почему тебя усыпили и принесли сюда?» Вопрос был хороший. Я едва мог угадать причину, но я не был уверен в ее правоте. Пришлось делиться с ней тем, что я увидел.
— «Я… Даже не знаю… Помню только… Я бежал за Первым, после чего он обнаружил в одном из капсул тело Восемьдесят второго, а потом…»
«А потом тебя усыпили и принесли сюда.» — сестра закончила мое предложение, тихо усмехнувшись. Не знаю почему, но она… она меня слегка пугала. Девяносто восьмая подобрала инъектор, оставленный Шестьдесят вторым. Она разглядывала его в своих руках, держа его, словно пистолет. Она даже старалась целиться им, но это выглядело довольно глупо с моего ракурса. — «Испугались, наверное. Подумали, что ты потеряешь рассудок и начнешь кричать, реветь и… делать вещи, которые в здравом уме не делают.» В ее словах был смысл. Один раз я уже был готов сорваться, когда она потеряла глаз. Никто не может давать гарантий на то, что я не сойду с ума после всего этого. Даже я лично начал сомневаться в здравии своего рассудка. Я отвел от нее глаза, устремив взгляд в потолок. Это было знаком понимания и согласия для моей сестры, и я сопроводил этот знак тихим вздохом. Не успел я расслабиться, как моя сестра побежала куда-то, довольно припрыгивая. Она оказалась где-то за моей головой, потому я не мог увидеть того, что она делает. Я слышал звон метала, стекла, пластика…
«Что ты делаешь?» — произнес я, пытаясь хоть как-то наклонить голову назад и посмотреть на нее.
«Ничего особенного. Рассматриваю все, что есть на столе.» — ее ответ заставил меня волноваться. Она трогала медицинские препараты и вещи, которые ей трогать попросту нельзя. И пока она это делала, она разговаривала со мной и делилась мыслями. — «Мне вот интересно… А может ли Тридцатая научить меня медицине? Очень бы хотелось помогать своим братьям и сестрам… Лечить болезни, изучать их… Зашивать раны… Делать операции, вырезать опухоли, разбираться с переломами и ожогами… Если они будут, конечно.» Это было довольно забавной идеей, но я лишь усмехнулся, услышав это.
«Не думаю. Врачевание требует стальных нервов, твердой руки и… прочих вещей и талантов. Если ты начнешь делать операцию, то, вполне вероятно, упадешь в обморок.» — Девяносто восьмая рассмеялась в ответ на мои слова. Я мог услышать звук ее шагов. Она закончила разглядывать предметы на столе и снова появилась рядом со мной, разглядывая инъектор.
«То, что произошло со мной…» — она провела пальцами по покрытию, напоминая про поврежденный глаз, после чего вновь начала двигаться к моим ногам, поглаживая их. — «Я думаю это слегка закалило мои нервы. Даже не думаю, что увижу и почувствую что-то хуже этого.» Она водила пальцем по белой ткани моих штанов, после чего оказалась на другой стороне стола, разглядывая меня с теплой улыбкой, продолжая держать инъектор в руке, словно это какое-то оружие.
«Ты даже не знаешь, как я рада… тому, что ты спас меня. Я могла бы умереть, если бы не ты. Мне было… так больно…» — ее глаза начинали слезиться, пока она разглядывала меня, стараясь держать улыбку. Не знаю, что на нее нашло, но это заставило меня занервничать. Что у нее на уме? — «Ты ведь… можешь представить… как мне было больно, верно?» Я мог бы ответить прямо, но меня волновало то, что она начинала плакать.
«Почему ты плачешь?» — я был обязан узнать причину. Пока я ждал ответа, Девяносто восьмая вытирала слезы рукавом, слегка искривляя свою улыбку. И пока она вытирала слезы, она медленно опускала инъектор к моей груди. Такое ощущение, что она была готова усыпить меня.
— «Прост-то… Я-я… Я теб-бя…»
Звук распахивающихся дверей заставил вздрогнуть не только меня, но и Девяносто восьмую, она моментально стерла улыбку со своего лица и приподняла инъектор, вытерев слезы. В отделение вошла Тридцатая, и она была сильно озадачена видом моей сестры.
«Что стряслось?» — это было первым, что вышло из ее уст, когда она вошла в отделение. Сестра, шмыгнув носом, повернулась к ней, растягивая улыбку.
«Просто… волнуюсь за братика. Н-ничего особенного.» — почему-то мне это показалось ложью. Секунду назад она благодарила меня за то, что я оказался рядом и помог ей, а сейчас… Почему она не сказала ей напрямую об этом?
«А… почему у тебя в руке инъектор? Кто разрешал тебе его брать?» — взгляд Тридцатой устремился на инъектор. Дожидаясь ответа, она скрестила руки на груди, но Девяносто восьмая ответила ей спокойно и прямо.
