— Значит, ты в принципе согласился, — глухим от скрытого напряжения голосом констатировал Яровой. И уже по тому, как он это сказал, можно было догадаться, что вся эта эквилибристика на лезвии ножа ему страшно не нравится.
Крымов только руками развел.
…Перед тем как распрощаться, Яровой вспомнил и о том, ради чего он лично был командирован в Воронцово:
— Об эталонном слитке, случаем, речь не заходила?
— Само собой.
— И?..
— Кудлач в бешенстве. Мол, из-за этого дерьма на фабрику тень Следственного комитета легла, в городе важняк пасется, и знал бы он, Кудлач, кто этому слитку ноги на заводе приделал, яйца бы этому козлу оторвал.
— А если это тот самый Цухло или Жомба?
— Навряд ли. По словам Кудлача, Цухло слишком осторожен, чтобы пойти на подобный риск, а Жомба прежних золотонош растерял, а новых еще не поимел.
— И все-таки, — повысил голос Яровой, — кто-то умудрился вынести с завода этот проклятый слиток и доставить его на Украину.
Привыкший подниматься не позже семи, чтобы спокойно принять освежающий душ, тщательно побриться и выпить чашку свежезаваренного крупнолистового чая, Яровой не изменял своей привычке и в командировках. Однако на этот раз его разбудил требовательно-настойчивый звонок телефона, который, казалось, готов был соскочить с журнального столика. Звонил Рыбников:
— Геннадий Михайлович, извините, ради бога, что не дал выспаться.
— Случилось чего? — пробормотал Яровой, беря с тумбочки часы, стрелки которых показывали четверть седьмого.
— Случилось, мать бы его ети! Лютый погиб, заживо сгорел в своем гараже. И если это может вас заинтересовать…
— А что, есть какие-то сомнения насчет пожара?
— Точно пока что сказать не могу, но, судя по всему, Лютому помогли уйти на тот свет.
Когда Яровой прибыл на место происшествия, где опера Рыбникова уже опрашивали соседей Лютого, он сразу же понял, почему начальник ОБЭПа выдвинул версию о том, что Серову помогли уйти на тот свет «добрые» люди. Дверь вместительного сарая, в котором Лютый держал свой «Мерседес», была подперта снаружи увесистым колом.
— И кто же это, по вашему мнению, мог решиться сотворить подобное? — спросил Яровой, рассматривая обгоревший кол, ямка от которого явственно проступала в полуметре от чудом уцелевшей двери.
— Разбираться будем.
И тут же в разговор вмешался молчавший до этого моложавый старлей, уловивший в словах столичного важняка острую заинтересованность случившимся:
— У Лютого в городе был один враг — Кудлач, и похоже, что это ихние разборки.
— Даже так? — удивился столь категоричному утверждению Яровой. — А вы что думаете, Феликс Ефимович?
Рыбников не очень-то ласково покосился на слишком разговорчивого старлея:
— Я же сказал, разбираться будем.
— Вот и я о том же — разбираться. Кстати, обратите внимание на заостренный конец кола. Такое впечатление, будто специально тесали для вещественного доказательства, подталкивая на мысль, что Серов сгорел не по своей дури, когда бросил непотушенную спичку или тлеющий окурок на пропитанный бензином пол, а его сначала заперли в этой мышеловке, а потом уже снаружи подожгли сарай.
— И не только это, — согласился с Яровым Рыбников. — Мои ребятишки уже опросили соседей, так вот одна бабка сказала, будто видела из своего хлева, когда ходила скотину поить, как еще на зорьке на крыльцо вышел Серов с каким-то мужиком, и она услышала серовскую матерщину, которую ни с какой иной спутать невозможно, и якобы он о чем-то просил этого мужика и ругался.
— Так почему бы этим самым мужиком и не быть Кудлачу? — продолжал настаивать на своем старлей.
Рыбников смерил его презрительно-уничтожающим взглядом и, уже обращаясь непосредственно к Яровому, произнес:
— Да потому, что Кленов, то есть Кудлач, на то и был поставлен смотрящим, чтобы не допускать подобного беспредела. К тому же он не того размера авторитет, который поначалу стал бы кол тесать, а потом толковище с Лютым вести. В общем, будем разбираться.
О страшной смерти Лютого Кудлач узнал в то же самое утро, что и Яровой; разбудил отборным матом сладко спящего Малыша и приказал готовить машину. К дому на окраине города, где жил Лютый, он поспел как раз в тот момент, когда от забора отъезжала машина пожарной команды. На месте добротно построенного деревянного гаража с воротами курилось зловонным дымком пепелище, посреди которого скорбно стоял обгоревший, словно стесняющийся своей неприглядной наготы «Мерседес». Точнее говоря, то, что от него осталось. Сам же дом — просторный, на основательном фундаменте, с высоким крыльцом и резными наличниками, — каким-то чудом избежал участи гаража.
