— Были и такие, были. Но это были единицы из редчайшей породы самоубийц-романтиков, одного из которых мы только что помянули.
Яровой вспомнил, что он ждал той минуты, когда Рыбников переведет разговор на Быкова, однако даже предполагать не мог, что начальник УБЭПа уже имеет свое собственное мнение относительно его гибели.
— Я убежден, что убийство Быкова — заказное. По крайней мере, у меня есть все основания так думать, и я уже зарядил своих асов на раскрутку этого дела. Кстати, — совершенно неожиданно произнес Рыбников, — как там у вас с эксгумацией Жукова?
— А что, намечаются какие-то проблемы? — подыграл ему Яровой.
— Насчет проблем пока что не знаю, но слушок прошел, будто наш прокурор посчитал нужным предупредить областное начальство о превышении служебных полномочий следователем Яровым, который в целях личной заинтересованности будоражит общественность.
— Ну что ж, этого стоило ожидать, и я бы удивился, если бы чего-то подобного не произошло. Но это, как говорится, отработанный материал, а теперь несколько слов о новом начальнике аффинажного цеха, если, конечно, вы не против.
— Ну а почему я должен быть против, тем более что человек он пришлый, рекомендован на эту должность Москвой и, если верить информаторам, даже пытается порядок в цеху навести. Правда, первое, что он сделал, так это уволил сменного мастера, который отмантулил на заводе едва ли не с того момента, когда пошло первое золото. Причем весьма любопытна причина увольнения — «замечен на рабочем месте в похмельном состоянии». Но главное, что лично меня насторожило, так это то, что на место уволенного мастера был назначен чужой человек, которого вроде бы также Москва рекомендовала. Впрочем, это уже не мои проблемы, и пускай с ними Тарас Андреевич Драга разбирается.
Когда Крымов обратил внимание на малоприметные, серой масти «Жигули» шестой модели, он даже не придал этому особого значения, решив, что тачка принадлежит кому-то из гостиничной обслуги. Но вновь заметив припаркованную неподалеку «шестерку», в которой томились ожиданием все те же головы — одна белобрысая с аккуратным старомодным пробором, а вторая — с ежиком густых черных волос, в сознании тревожным звонком отозвался внутренний колокольчик, неоднократно спасавший его в экстремальных ситуациях.
Что, опять Оськин, не потерявший надежду выявить его связи в городе, и опять нары?
Чушь! Ведь он выпущен под подписку о невыезде, и все эти дни своим поведением старался показать этому беспредельщику, что он, Крымов, не имеет к наркоте никакого отношения и в Воронцово прибыл как представитель торговой фирмы, дабы навести в регионе торговые мосты, и его просто кто-то подставил, возможно, даже московские конкуренты по чайному бизнесу. Но если не Оськин, тогда кто?
Правда, можно было бы и наплевать на хвост — и не от таких уходил, даже от сверхпрофессиональной наружки за рубежом, и все-таки это была лишняя головная боль, которая могла в ближайшем будущем доставить ему немало хлопот.
