Рыбников нервничал — и было от чего. Яровой ждал результатов оперативного расследования по факту убийства Ольги Сивковой, а у него назревал стопроцентный глухарь, хотя ясно было, что убийца медсестры знал, что она летит в Краснодар, знал, каким она летит рейсом, и, судя по всему, ждал ее в аэропрорту. И теперь важно было выяснить, не видел ли кто из пассажиров рейса Новосибирск — Краснодар человека, который встречал Сивкову.
Стюардесса, которая обслуживала салон эконом-класса, вспомнила, что действительно на указанное место села довольно эффектная блондинка с билетом до Краснодара, но увидела среди пассажиров свою знакомую и попросила какую-то женщину поменяться с ней местами. Правда, на каком кресле сидела та дама и в каком ряду, бортпроводница вспомнить не могла, как и внешность женщины, в которой Сивкова признала свою знакомую.
Короче говоря, воронцовским операм, продолжавшим копытить краснодарскую землю, требовалось найти в черной комнате черную кошку, которой, возможно, там никогда не было. Хотя, впрочем, можно было бы и не драть особо свою задницу перед важняком из Следственного комитета, не он первый и не он последний на «золотой фабрике», но Рыбникову нравился этот спокойный и в то же время хваткий немногословный мужик, судя по всему, совершенно одинокий в жизни и оттого в какой-то мере несчастный, вынужденный запивать свое одиночество фляжкой коньяка, а то и просто водочкой. Феликс Ефимович на своей собственной шкуре познал, что такое тоскливое одиночество, когда его жена ушла к более успешному в денежном отношении бизнесмену, а если в довершение ко всему и на работе нескладуха… Он достал из сейфа список зарегистрированных пассажиров краснодарского авиарейса и, усевшись в старенькое уютное полукресло, пробежался глазами по длиннющему ряду фамилий, переданных по факсу из Новосибирска. Тот рейс, на который взяла билет Сивкова, летел по маршруту Новосибирск — Краснодар с промежуточной посадкой еще в двух городах, и была надежда, что среди пассажиров, севших в Новосибирске, удастся найти ту самую знакомую Сивковой и она прольет свет на дальнейшие телодвижения воронцовской медсестры, когда самолет приземлился на краснодарской земле.
Вчитываясь в фамилии пассажиров, большинство которых, судя по всему, были отпускниками и летели из промозглого Новосибирска в благодатный Краснодарский край, понемногу превращавшийся в общероссийскую здравницу, Рыбников пытался понять, кого же он конкретно ищет в этом списке, и вдруг его осенило.
Сивкова училась в Краснодарском медучилище, жила в общежитии и, естественно, не могла не иметь кучу друзей и знакомых, которые после окончания училища разлетелись кто куда. В том числе и в Сибирь. И если его мысль верна… Опасаясь сглазить самого себя, он вновь пробежался глазами по списку фамилий, фиксируя даты рождения пассажиров, и словно споткнулся на очередной строчке.
Клячко Надежда Панасовна. Место рождения — станица Отрадная, однако главное было в другом.
Возраст!
Надежда Клячко была всего лишь на год старше Сивковой, да и родилась не в Новосибирске, а в станице все того же Краснодарского края, что и Сивкова. И почему бы не предположить, что Надя Клячко, возможно, что это фамилия по мужу, сразу же после окончания медучилища в силу каких-то причин вынуждена была перебраться с юга России в Сибирь?
«Возможно такое? — сам себя спрашивал Рыбников, и ответ был однозначным: — А почему бы и нет?»
Теперь оставалось выяснить, меняла ли Надежда Панасовна свою фамилию при замужестве, и если меняла, то что за фамилию носила в девичестве.
В станице Отрадная, куда старший лейтенант Пазгалов добирался на расхлябанном автобусе, воронцовского опера встретили не очень-то приветливо, и это можно было понять. Когда станичниками начинает интересоваться краевое управление Следственного комитета, предлагающее оказать «всяческое содействие» залетному оперу из неведомого города Воронцово, подобная просьба, которую следует рассматривать как приказ, может испортить настроение любому начальнику отделения милиции. Однако, когда воронцовский старлей на человеческом языке объяснил цель своего приезда и замначальника по розыску ОВД «Отрадное» убедился в том, что его станица «может спать спокойно» и никого из станичников не придется этапировать в Краснодар, отношение к Пазгалову круто изменилось в лучшую сторону. Тут же было предложено «отобедать по-человечески» и отдохнуть с дороги, на что Олег, озверевший за время командировки от бутербродов с засохшим сыром, только слюну голодную сглотнул. В Воронцово его звонка ждал Яровой, и старший оперуполномоченный Воронцовского УБЭПа Олег Пазгалов, проникшийся внутренним состоянием столичного волкодава, не мог измываться над столь уважаемым человеком, заставляя его гадать на кофейной гуще относительно результатов поездки в Отрадное.
