На другой стороне увесистую «бандерольку» должен был принять его напарник, припрятать в надежном месте и уже далее, только одному ему известными тропами, вынести за внешний периметр золотой фабрики. Раньше этот этап увода золотых слитков с завода возлагался на Балбеса, но после недавнего прокола Кудлач настоял на том, чтобы Иван вернулся к прежней схеме увода, когда золотоноши самолично подбирали себе напарников.
Они нагрянули поздним вечером того же дня, когда Мазин получил из рук своего напарника слиток, и теперь уже не оставалось сомнений в том, что на заводе отслеживается каждый его шаг. По-хозяйски, словно и этот двухэтажный особняк на десять окон принадлежал им, гости поднялись на крыльцо и забарабанили в дверь. Усидев перед телевизором бутылку водки, Мазин еще не ложился спать, и, когда откинул кованый крючок, вся троица ввалилась в дом. Судя по раскрасневшимся лицам, они тоже не были трезвенниками, и все тот же Грач весело оскалился, окинув цепким взглядом меблировку «гостиной».
— Гарно тут у тебя, гарно. И гараж, и машина, и такие хоромы! Не мешало бы и с людьми поделиться.
«Поделиться… Еще одни комуняки нашлись», — звенящим эхом отозвалось в сознании сжавшего кулаки Мазина, и он вдруг почувствовал, как в голову ударила обжигающая волна гнева. Глаза застилала красная пелена ненависти, и он, стараясь не выдавать наваливающегося на него состояния, пробормотал сипящим голосом:
— Работайте, и бог подаст.
— Чего-о-о? — сунулся к нему явно оскорбленный Грач. — Это как же так понимать?
— А кто как знает, тот так и понимает, — пробурчал Мазин, прикидывая мысленно, кого из этих трех козлов уложить первым, если вдруг начнется заварушка.
Однако, судя по всему, на этот раз обошлось.
— Слухай, Грач, — тронул за плечо слишком обидчивого хохла молчавший до этого блондин, — у нас еще будет время потолковать, а сейчас ехать надо.
— М-да, пожалуй, еще потолкуем, — с угрозой произнес Грач, — а сейчас… Ну же, Ваня, я жду!
— Чего ждешь?
— Ты дурочку не ломай! Золото где?
— А кто тебе сказал, что у меня есть золото? — вскинул брови Мазин.
— Слухай, долго мы еще будем с ним возиться? — напомнил о себе третий мордоворот, давая понять, что у них нет ни времени, ни особого желания разводить здесь тары-бары-растабары.
Это было явное предупреждение, и, сообразив, что этак можно слишком далеко зайти, Мазин вздохнул и уже более спокойно произнес:
— Ладно, мужики, не будем заводиться. Металл при мне, но и у меня к вам вопрос. Что-то я своего «Опеля» не вижу, который вы в прошлый раз увели. Хотя, помнится, уговор был другой.
— Это какой-такой уговор, — заискрился наигранным смешком Грач, — что-то я не припомню такого.
И снова Мазин вынужден был собрать всю свою волю в кулак, чтобы не врезать в рыло этому паскудному козлу.
— Был уговор, был. Я вам металл, а вы мне тачку возвращаете.
— Ну он меня достал! Долго мы еще будем с ним возиться? — едва ли не простонал плечистый блондин, однако Грач тут же осадил его окриком:
— Уймись! А ты… — крутанулся он к Мазину, — чтой-то ты путаешь, Ваня. Тебе хозяин русским словом втолковывал — проволынил с золотишком, получи штрафные очки, чтобы впредь подобного не повторялось. Так что тачку свою получишь, когда взбрыкивать перестанешь. Ладно, кончай треп и давай посылочку; хозяин ждет. А насчет своей тачки… придет время, получишь.
Он ждал золото, но Мазин не спешил расставаться со слитком. К тому же надо было проиграть до конца отведенную ему роль.
— Знаем мы ваши «получишь», — не очень-то весело хмыкнул Мазин, — к тому же… А если ты мою иномарочку уже в хохляндию угнал?
Грач удивленно смотрел на Мазина. В его понятии он был той самой курочкой-рябой, которая несла золотые яички, и эта курочка явно напрашивалась на то, чтобы ей свернули шею, однако подобный поворот грозил непредсказуемыми последствиями.
— И чего ты хочешь? — сжав зубы, спросил он.
— Чтобы все подтвердил Хозяин.
— Что… все?
— То, что я сегодня же получу свой «Опель» обратно. Слиток стоит того.
Грач ненавидящим взглядом уставился на Мазина, казалось, еще секунда-другая…
— Ладно, хрен с тобой. Одевайся!
Проводив гостей Мазина до пригородного села Лепешки, в котором обживались земляки Асада Даутова, окупировавшие все пригородные и городские рынки, Бондаренко позвонил Крымову, и, когда вернулся в Воронцово, тот уже ждал его в условленном месте.
— Порядок, птичка в клетке, а клетка в сетке. Сейчас бы самое время взять этого орла с его хохлацкими подельниками да расколоть по самую задницу. Золотишко у Жомбы, и отвертеться от такого груза просто невозможно.
— Ишь ты, — хмыкнул Крымов. — Слыхал, небось, про корову бодливую, которой бог рогов не дал?
— И в этом его ошибка.
— Кого… ошибка?
— Всевышнего.
— Ты бы того… поостерегся малость, отсохнуть может.
— Кто?
— Язычок!
И засмеялись оба.
