— Главное для меня — это порядок в городе. А то, что сейчас происходит под моими окнами… — И уже чуть ниже тоном: — Если признаться, то у меня и своих проблем выше крыши. А вот те проблемы, которые создаете своими действиями вы и ваши люди, это, простите…
— Прощаю, — смилостивился Яровой, — только в свою очередь хотел бы спросить и вас. А кто, собственно, дал разрешение на этот, как вы изволили выразиться, всенародный митинг.
— Он несанкционированный, — мгновенно отреагировал Баукин. — Это, если желаете, крик и боль наших заводчан.
— Но эти «крик» и «боль» явно кем-то организованы, а организаторов подобных несанкционированных митингов обычно привлекают к уголовной ответственности. Так вот, я бы хотел знать, кто конкретно стоит за этим?
Молчание, и наконец:
— Что, желаете возродить тридцать седьмой год?
— Ну, в тридцать седьмом, пожалуй, с вами даже разговаривать не стали бы, а вот насчет всего остального… Кстати, вам не кажется странным, что не успела появиться на свет эта статья в «независимой», как вы ее обозначили, газете, как тут же под окнами вашего кабинета начинается стихийный, по вашим словам, митинг с криками «Долой убийцу Ярового»? От себя могу лишь добавить, что лозунги эти и плакаты были заготовлены заранее и только ждали своего часа. Кстати, должен обратить ваше внимание как мэра на еще один немаловажный факт.
В трубке теперь звучало почти осязаемое напряженное ожидание, и Яровой чуть повысил голос:
— Так вот, вам не кажется странным, господин Баукин, что митингующие направились не к гостинице, в которой проживает «убийца Яровой», или к воротам городской прокуратуры, что было бы также вполне логично и естественно, а именно к вам, к мэру, что не умещается ни в какие логические рамки?
На этот раз мэр молчал еще дольше, потом проговорил:
— Я понимаю вашу мысль, как понимаю и то, в чем вы хотели бы обвинить меня. Но народ, видимо, уже окончательно разуверился в наших законниках.
— А вам, выходит, народ полностью доверяет?
— Ну-у, в подобном аспекте я этот вопрос, положим, не рассматривал, — отработал назад Баукин, — но доверие ко мне со стороны моих земляков остается прежним. И когда требуется положительное решение какого-либо сложного вопроса, скажем, по тем же дорогам или по инфраструктуре…
И вновь затяжная пауза. Уже сообразив, что следователь по особо важным делам — это не подкаблучный воронцовский мент, которого можно и кнутом стегануть, и пряником поманить, Баукин решил не портить с ним отношения и сменил властные нотки истинного хозяина города на бархатные тона добродушного руководителя:
— Вы только правильно поймите меня, Геннадий Михайлович, я ведь и сам недавний выходец с завода. Восемь лет ему отдал, от рядового инженера-снабженца до заместителя директора по коммерческой части. И когда случилось это несчастье с нашей медсестрой, я имею в виду Ольгу Сивкову, то вполне естественно, что заводчане бросились ко мне. — Он передохнул и трагическим тоном добавил: — Она же у нас на великолепном счету была, и вдруг… Это трагическое известие о ее гибели, да и то, что она будто бы была замешана в смерти Жукова. Народ-то не знает всех тонкостей следствия, которое ведет ваша бригада. В общем, вы должны и меня понять, и заводчан. А что касается митингующих, заверяю вас, через пять минут их не будет — мною уже дана команда.
Яровой только хмыкнул — воронцовский мэр был предусмотрительным товарищем и явно не зря избран на эту должность.
Размышляя о том, чем конкретно может закончиться для Ярового объявленная ему война и кто все-таки может стоять за этим, Рыбников подъехал к просторному дому, в котором еще совсем недавно жил вор-рецидивист по кличке Лютый. Тяжело вздохнул, выбираясь из оперативного «Жигуленка». Казалось бы, сколько кровушки попил Владимир Анатольевич Серов у главного воронцовского опера, когда Рыбников возглавлял ликвидированный отдел по борьбе с организованной преступностью, а вот не стало человека, и… Впрочем, та страшная смерть, которую принял Лютый, списала все его грехи, и теперь его душа, освободившаяся от земного груза, уже вознеслась в какие-то иные миры, где уже ничто не давлеет над ним, как над простым смертным.
Смерть Лютый принял действительно мученическую, такую, что и врагу не пожелаешь. Вскрытие подтвердило, что сначала его ударили колом по затылку, после чего подожгли сарай изнутри и, подперев все тем же колом дверь, оставили несчастного мужика сгорать заживо.
Случилось это на рассвете, когда Лютый, судя по всему, вдруг обнаружил, что в его доме не осталось даже самой крохотной дозы героина, и позвонил кому-то из своих поставщиков, чтобы срочно, пока не началась ломка, привезли дури.
