Поттер думал о Годриковой Впадине, о ее могилах, ни разу не упомянутых Дамблдором, думал о загадочных вещах, завещанных им троим без каких–либо объяснений, и в душе его нарастала обида. Почему директор ничего ему не сказал? Да и так ли уж небезразличен был он Дамблдору? Или тот относился к нему всего лишь как к орудию, к мечу, который следует начищать и затачивать, но поверять ему что–либо вовсе не обязательно? Он больше не мог лежать в кровати, перебирая горестные мысли. Охваченный отчаянным желанием сделать хоть что–нибудь, как–то отвлечься, Гарри выбрался из–под одеяла. Подошел к окну, немного одернув портьеры, и наблюдал за безмолвной улицей. И, наверное, простоял около часа, пока между плотными шторами не стал виден кусочек неба – холодная, чистая синева разведенных чернил, какая возникает в промежутке между ночью и зарей. Тишину нарушало лишь медленное, глубокое дыхание Рона и Делии. А потом, немного потоптавшись, он все же вернулся в постель. Бесшумно вытянулся рядом с девушкой. Несколько секунд он прислушивался, сонно хмурясь. Потом опустил голову обратно на подушку. Поднял руки и потер лицо.
— Мерлин, — прохрипел сам себе, вполголоса, поворачиваясь на бок и зарываясь носом в подушку. И застыл, прикрывая глаза. По спине пробежал холодок. Запах – лаванда – влился в легкие, почти обрушился и обжег изнутри. Она так опасно рядом. Чуть сопит. Тонкие брови нахмурены даже во сне. И в этот же миг сердце Гарри будто придавило валуном. Она такая хрупкая, беспомощная… но это всего лишь его догадки. На самом же деле он знал: Делия сильная, независимая, хитрая, умеет добиваться своей цели любым способом. Она самая лучшая ученица Хогвартса, но отличается своим остроумием и частым переходом границ нравственности. Словом, истинная Слизеринка. Делия вовсе не плохой человек. Она хороший человек, с которым случилось много плохого. Но она на светлой стороне.
Пролежав так несколько минут, Гарри зарылся руками в волосы и тяжело вздохнул. Что теперь делать со всем этим – он не имел ни малейшего понятия.
— Не может быть! — воскликнул Рон, и Поттер отбросил вилку на тарелку, и комната залилась неприятным звоном. Огляделся. Ошарашенный Рональд пялился на развернутую на столе газету. На них смотрел большой портрет крючконосого, черноволосого мужчины, заголовок под фотографией сообщал:
«СЕВЕРУС СНЕЙП УТВЕРЖДЕН В ДОЛЖНОСТИ ДИРЕКТОРА ХОГВАРТСА»
Блэк опомнилась быстрее, чем Поттер. Она схватила газету и начала вслух читать сопровождающую снимок статью:
— «Северус Снейп, долгое время преподававший Зельеварение в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс, поставлен сегодня во главе этого древнего учебного заведения. Это назначение стало частью некоторых изменений в штатном составе школы. После отставки прежнего преподавателя магловедения ее пост заняла Алекто Кэрроу, между тем как брат Алекто, Амикус, стал профессором Защиты от Темных Искусств.
— Я рад возможности оказать поддержку наичистейшим традициям и ценностям нашего чародейства…»
— Состоящим в том, чтобы убивать людей и отрезать им уши, я так понимаю! — фыркнул Гарри. — Снейп в директорах! Снейп в кабинете Дамблдора… ну, Мерлиновы кальсоны! — вдруг он стукнул по столику с такой силой, что Делия и Рон подпрыгнули. Блэк покачала головой, еще больше подтянула к себе газету и дочитала посвященную Снейпу статью.
— Другие преподаватели этого не потерпят. МакГонагалл, Флитвик, Стебль – все они знают правду, знают, как умер Дамблдор. Они не примут Снейпа в директора. А кто такие Кэрроу? — негодуя, спросил Рон.
— Пожиратели Смерти, — прыснул Гарри. — Там дальше есть их портреты. Они были на башне, когда Снейп убил Дамблдора, так что теперь все старые друзья в сборе. К тому же, — с горечью продолжил он, — не думаю, что прочим профессорам есть из чего выбирать, они могут только остаться в школе. Если за Снейпом стоит Министерство и Волан–де–Морт, им придется либо остаться и преподавать, либо провести несколько лет в Азкабане – да и то при условии, что им повезет. Думаю, они не уйдут и попытаются хоть как–то защитить учеников. Ну, что же, по крайней мере, теперь мы точно знаем, где найти Снейпа, — Поттер перевернул газету, чтобы не видеть лица новоявленного директора Хогвартса.
— Гарри, выслушай меня, — лепет, почти детский, почти неслышный. Делия, дрожа всем телом, вытаскивает из кармана записку. — Снейп прислал письмо.
Резкое движение. Она зажмурилась – рука его взметнулась в воздух. Сердце вторило бьющим в голове словам, а тело сжалось. Внезапный рывок крепких пальцев – и бумага громко зашуршала.
Со страхом приоткрыв один глаз и задыхаясь от колотящего в горле сердца, Блэк уставилась на его напряженный профиль, а затем взгляд упал на пергамент, что все еще располагался в его руках.
— Гарри, он хотел…
— Ни слова, Делия. Ни одного гребанного слова в его защиту, — он почти что цедил, с остервенением всучив ей записку. Дыхание было неровным, рваным. Руки сжимались и разжимались, а затем метнулись вверх, зарываясь в черные волосы. Рон и Делия молча смотрели за четкими движениями своего друга.
