«…Мне очень жаль, что ты узнала все вот так. Я хотела тебе рассказать, правда. Но до последнего оттягивала момент. Однако, в подтверждение твоих мыслей, я скажу точно и еще раз: Сириус Блэк – твой отец. Прости меня.»
Делия не чувствует боли – лишь жар в губе, отголосок металла на языке и теплая змейка крови по подбородку.
Еще раз… какого хера?
Как ты могла, мама?
«…Северусом Снейпом дан Непреложный Обет. У меня не было выхода, я не могла позволить тебе действовать в одиночку. Снейп должен помочь тебе в этом деле. А если не получится – умрем мы все. Но если ты сможешь, Сама–Знаешь–Кто оставит нас. Лучше потерять одного человека, чем десять, не так ли? Я не должна была говорить тебе ни о чем. Боюсь, что нам придется прервать связь – не пиши, пока я не сообщу тебе о том, что посылать письма безопасно. Не дай Мерлин Пожиратели во главе с Сама–Знаешь–Кем заявятся в манор, они могут увидеть. Поэтому постарайся уничтожить это письмо, как только прочтешь его.
Все будет хорошо, милая.
Еще раз прости меня.
Мама.»
Взгляд застыл на последнем слове. Дыхание остановилось еще на середине, и теперь легкие разрывало от недостатка кислорода.
Но, господи, пусть лучше девушка расползется на части, задохнется, исчезнет прямо сейчас, чем позволит прочитанному проникнуть в сознание.
Однако…
Слова впитывались в мозг. Неотвратимо. Медленно. И больно, отчего смотреть вдруг стало почти невозможно. Исписанный лист расплывался перед глазами. Горло саднит так, будто она долго орала, задрав голову. Выкрикивалась в темноту неба. О, как она хотела сейчас заорать. Но не могла. Все, на что хватило сил, это:
— Инсендио, — губы не слушаются, но пергамент все равно начинает медленно сжиматься. Прямо в центре проявляется черная тлеющая дыра, равномерно поедающая бумагу.
Делия сжимает письмо в руках, пока огонь не начинает жечь пальцы.
Выпускает. Лист исчезает прежде, чем достигает соломы, а очередной порыв ветра сметает пепел в ночную глотку.
Стоит. Оглушенная.
Пытается дышать приоткрытым ртом.
Так хотелось выжечь эти слова из своей головы. Так, как бумагу только что. Каждое слово.
Но нет.
Они перед глазами.
Смотреть было все тяжелее – сидящий перед Делией Гермес начал терять очертания. Что–то душило изнутри, заставляя шире открыть рот. Зажмуриться. Сползти на пол, уткнувшись коленями в жесткую солому.
С момента похода в гости к Волан–де–Морту прошло четыре дня. Ужасно долгие, мучительные четыре дня. Слизеринка вела себя отстраненно, ни с кем не разговаривала, даже с лучшими друзьями, что уж говорить о Поттере, который при каждом удобном случае пытался вывести девушку на серьезный разговор, но Делия без слов давала ему понять, что сейчас не время для откровений. Она не хочет. Не сейчас.
На уроках по Защите Снейп пристально наблюдал за ней, чем вызывал у блондинки невольную дрожь в коленках. Время беспрепятственно близилось к субботе, а это означало, что ей предстоял нелегкий разговор с профессором, который откроет ей глаза на всю правду. Но Блэк боялась. До ужаса, сковывающего гортань, боялась этой правды. И эта неопределенность чертовски напрягала.
А еще ей приказали убить собственного отца. Темный Лорд велел. И родная мать.
— Я не смогу… — хриплый шепот сорвался с губ.
Сдавленный. Дрожащий.
Перерастающий в глухой вой. Пальцы выронили палочку.
Это ад. Это гребанный ужас, пропитывающий насквозь. Перед глазами уже всплыла картинка, как ее отец мнется под прицелом поднятой вверх палочки. Рядом стоит Волан–де–Морт и, гулко посмеиваясь, приказывает уничтожить близкого человека. В один миг ставшего самым родным на свете. Да простит ее Салазар, но лучше она прикончит свою никчемную мать, которая лгала ей всю жизнь, чем невиновного отца.
Стало страшно. Очень страшно.
Она стояла на коленях, уткнувшись лбом в грубый камень стены, и нищенски скулила сквозь зубы. Продуваемая ветром, чувствуя, как по щекам текут слезы. Меньше, чем в метре от нее – черная дыра окна.
Даже на чертов анализ ситуации не было сил. Лишь факты. Тупые, тяжелые, словно скалы, факты рушились в сознание, прибивая. Уничтожая.
Почему это происходит именно с ней? За что?
Судорожный всхлип.
Соленые дорожки одна за другой образуются на лице. Мерлин. Это какая–то ошибка. Это очередной плохой сон. Или все–таки явь?
Она не знала. Она не могла. Она не хотела. Хватит с нее. Хватит. Она слишком слаба. Какая из нее Слизеринка? Жалкая девчонка, неспособная ни на что.
Трясущиеся ноги подняли тело. Блэк опиралась рукой о стену. Слезы все текли по щекам. Она плакала бесшумно. Сама не признавала этого. Она никогда не признавала своих слез.
Делия выждала с полминуты. Медленно выпрямилась. Все будет хорошо.
Ничего. Не будет. Хорошо.
Уже никогда не будет.
Взгляд скользнул к окну. Рукав свитера стер остывающую влагу с лица. Впереди – лес. Внизу – скалы. Над головой – небо. Исполинский мир. Огромный мир. Жестокий, жалящий, избивающий до полусмерти мир.
