Взгляд зеленых глаз вперился в клубящееся мраком небо, против воли выискивая скользящую черную точку. Филина всегда было легко увидеть в темноте. Всегда легко, когда ждешь.
Ноги сами несли к совятне, что возвышалась к западу от замка, огромной пикой пронзая тьму. Уже близко. Совсем близко. Надо же, это со стороны казалось, будто Хогвартс такой гигантский. Всего пять минут от главного входа – и она уже глухо шагает по ступеням, поднимая тело вверх. Все выше, в башню, по каменной закручивающейся лестнице.
Ступени, ступени, ступени.
И сердце начинает биться быстрее, разнося холод по венам. Движение упрямой мышцы в груди придает уверенности. Совсем немного – самую каплю.
Это так мало, когда ты на краю. А Делия действительно была на самом краю. Неизвестно чего.
Круглое помещение продувалось со всех сторон. Стекол на окнах не было. Практически все жердочки пустовали. Днем здесь можно было увидеть сотни сов. Некоторые спали, а некоторые таращили глаза, напыжившись и пряча морщинистые лапы в пуху живота. Сейчас же птицы охотились. Ночь была их домом.
Гермеса на месте не оказалось. А уже пора бы. Он должен был прилететь к ужину. Обычно после перелетов он оставался в башне, не отправляясь ночью на поиски еды, восстанавливая силы.
Девушка отправила матери письмо с одним лишь предложением, спрашивая: «Все хорошо?» Однако ответа так и не последовало. Ни через день, ни через три.
Порыв ветра снова отбросил волосы со лба. Свитер прилип к груди, трепыхаясь на спине как брошенная на раскаленный песок рыба. Слизеринка медленно подошла к широкому проему окна, больше напоминающего балкон с низкими и широкими бортами. Под ногами шуршала солома. Взгляд уперся в темные верхушки деревьев Запретного леса, едва различимых на фоне густой ночи. Глубокой ночи.
От ледяного, продувающего насквозь ветра, слезились глаза. Она смотрела перед собой, различая редкие деревья и дом Хагрида в отдалении, далеко внизу. Теплый огонек мутного окошка едва просматривался в дрожащем воздухе.
Блэк отвернулась. Тепло – это не то, что ей нужно. Всей душой она впитывала холод и мрак, порывистые толчки бури прямо в лицо, отбрасывающие тело то назад, то вперед.
Прошло не больше нескольких минут – сзади послышалось хлопанье знакомых крыльев. Делия замерла, чувствуя, как опускаются внутренности. Вот. То, чего ты ждала. Теперь обернись. Просто обернись. Медленно.
Она едва заставила себя пошевелиться. Оглянулась через плечо. Гермес сидел на своем месте, не мигая, глядя на хозяйку. К лапе был прикреплен конверт.
Сердце пропустило удар.
Страх – это то, что испытывала Блэк последние два месяца. Хера с два. Это была лишь тень. Смехотворная пародия.
Страх – это когда не можешь ступить и шага, сорванная этой ледяной челюстью в кипящую туманную пучину. Ты можешь лишь смотреть. И падать, разбиваясь на куски снова и снова. Не долетая до земли.
Очередной поверхностный выдох. Очередное, моментально слизанное ветром облачко пара. Делия видит словно со стороны: пару шагов, протянутая рука. Конверт удается отцепить только с четвертого раза.
Гермес почти удивлен. В круглых желтых глазах невозможно ничего разглядеть, кроме широкого, почти съедающего радужку, зрачка. И отражения собственного, такого бледного лица.
То ли пальцы замерзли, то ли пергамент слишком жесткий. Еле шевеля руками, Блэк раскрывает письмо, кусая щеку изнутри, стараясь не дрожать от ужаса.
«Слабая…»
Этот шепот почти невесом в ревущем и диком сознании. Ладонь тянется за палочкой, что привычно занимает место в переднем кармане.
— Люмос!
Кто это сказал? Голос не узнаваем. К черту.
А стоит взгляду различить знакомый почерк в луче света – в голове вдруг становится тихо. И Слизеринка поверила бы, что мертва, если бы не судорожно сокращающееся сердце.
«Моя дорогая Делия!»
И без того темный мир тухнет.
Она стоит, закрыв глаза. Зажмурившись. Задыхаясь. Чувствуя, как начинает трястись глотка. Как что–то гигантское рвется наружу. Почти искрит, продираясь вверх по горлу.
Блондинка заставила себя поднять веки. Руки тряслись – луч Люмоса прыгал по бумаге. Брошенный конверт отнесло в одно из окон непрекращающимся ветром.
Взгляд заскользил по строкам. Пропуская буквы. Впитывая. Останавливаясь. Сначала неуверенно, потом смелее. Быстро. До крови закусывая губу.
«Пожиратели Смерти уже переступили порог манора, как их отозвал невысокий мужчина. Имени он мне своего не назвал, но сообщил, что является верным слугой Сама–Знаешь–Кого».
Дальше. Пропуская ненужные слова. Скажи, что это не правда. Скажи мне.
«…к сожалению. Я знаю абсолютно все, до единой мелочи, Делия. Мне больно это говорить. Но ты должна. Ради нашей безопасности. Ради твоей собственной безопасности, дочка. Умоляю, сделай то, что Сама–Знаешь–Кто просит. Ради Мерлина, Делия, и он оставит нас в покое. Живыми.»
Нет, мама, ты ведь несерьезно. Спасибо, что разрешила стать убийцей.
Сердце бьется все сильнее, как заведенное–дочка, дочка, дочка,–почти разрываясь, сбиваясь с ритма с каждым прочтенным словом. Еще прыжок через несколько строк.
