Академики-физики теперь уже обратились к В. М. Молотову. Они поставили вопрос о кардинальном изменении положения на физическом факультете МГУ, которое им «внушает серьезное беспокойство». В своем письме академики отмечали:
«Положение, создавшееся на факультете, характеризуется тем, что вместо передовой науки там получают возможность развиваться отсталые течения, часто переходящие во лженауку. Примером последней являются работы проф. Кастерина и Тимирязева, грубую ошибочность которых отделение физико-математических наук Академии наук СССР в свое время разоблачило. На факультете существует почва, благоприятная для повторения подобных ошибок. Так, например, сейчас происходит совершенно нелепая и нездоровая борьба против одного из наиболее прогрессивных течений нашей науки – химической кинетики академика Н. Н. Семенова…
Московский университет должен быть ведущим в нашей стране. При данном же состоянии физического факультета он явно не может готовить кадры передовых физиков…»
Реакции на обращение к Молотову не последовало. Вскоре А. А. Власов был восстановлен заведующим кафедрой. Академики схватку за МГУ проиграли.
Может быть, именно это и помогло появиться таким вузам, как Физико-технический и Инженерно-физический…
«Противостояние» между МГУ и Академией наук длилось довольно долго – лишь в середине 50-х годов на физфак МГУ пришли новые люди.
Давно уже РАН и МГУ живут в мире и согласили, помогают друг другу, вместе решают проблемы современной науки и образования. Да иначе и быть не может – лишь бы идеология не вмешивалась, иначе беды не избежать. Как это случилось с генетикой и частично с физикой в те далекие уже годы…
Еще летом 1943 года И. В. Курчатов в своей докладной записке о работе Лаборатории № 2 писал В. М. Молотову:
«Для создания котла из металлического урана и смеси урана с графитом необходимо накопить в ближайшие годы 100 тонн урана. Разведанные запасы этого элемента в СССР оцениваются в 100–120 тонн. Исходя из этого, ГОКО наметил получение 2 тонн урана в 1943 и 10 тонн в 1944 и последующих годах.
Является настоятельно необходимым ускорение работ по накоплению урана, что возможно только при обнаружении новых и предельно высокой эксплуатации существующих месторождений. Америка располагает разведанными месторождениями урана в несколько тысяч тонн и могла бы продать СССР 100 тонн урана… Сомнительно, однако, чтобы американское правительство разрешило произвести эту операцию, так как смысл ее, несомненно, был бы оценен правильно…»
И тем не менее попытка закупить уран в Америке была предпринята. Более того, Курчатову требовалась и тяжелая вода, а потому Наркомвнешторгу было дано поручение «о закупке в срочном порядке одного килограмма тяжелой воды».
Если внешнеторговым организациям иногда удавалось достать для Лаборатории № 2 кое-какие оборудование и приборы (в частности, через фирмы нейтральных стран), то с ураном и тяжелой водой ничего не вышло. Спецслужбы США тщательно следили за этими материалами.
Вскоре от Закупочной комиссии СССР в Вашингтоне пришла информация о том, кто контролирует всю продукцию урана и его соединений. Это специальный Комитет при Военном министерстве США. А там ведется строгий учет этих материалов, так как они идут «на изготовление реактивных снарядов и самолетов реактивного действия».
В письме из Вашингтона, в частности, говорилось:
