Окончательный ответ будет получен лишь после знакомства с досье «Русская ситуация», которое хранится в Национальном архиве США. Оно пока строго засекречено. Известно лишь, что в этом досье представлены все агентурные данные, которые были получены из СССР в те далекие годы…
В одном из документов, подготовленных Курчатовым и направленных Сталину, были таки строки:
«Для получения
15 мая 1945 года выходит постановление ГКО № 8579сс/оп, в котором говорится:
«…г) разработать в 1945 году техническое задание на проектирование изделий БС-1 и БС-2…»
Речь идет о создании первых ядерных бомб.
Во многих воспоминаниях участников событий тех дней утверждается, что «БС» расшифровывается как «Бомба Сталина». На самом деле «БС» – это «бомба-снаряд», именно таким термином пользовался Курчатов довольно часто.
А может быть, забыть об истине и пользоваться легендой?! Для нас она, конечно же, более красивая… Однако для 1945 года она выглядит, конечно же, весьма странной, а потому предпочтем «бомбу-снаряд», тем более что вскоре придется довольно часто менять шифры и индексы, пока привычным не станет заветное – «изделие»…
Выборы в Академию наук всегда связаны с интригами, слухами, домыслами. Это естественно, потому что звание «академик» – это признание твоего вклада в науку. А разве кто-то из претендентов в этом сомневается?!
Александров избирался в члены-корреспонденты АН СССР.
Чем именно он занимается? Этот вопрос задавали друг другу те, кому предстояло сделать выбор…
«Он размагничивал боевые корабли…» – говорили одни.
«Нет, это другой Александров – тот, который занимается диэлектриками…» – возражали другие.
А третьи посмеивались над своими коллегами, потому что были убеждены, что из всех Александровых претендует на звание тот, который занимается полимерами. «Таких всего два-три человека, – убеждали они. – И, естественно, они имеют право быть в Академии».
Многим еще было невдомек, что «един в трех лицах» как раз Анатолий Петрович и что выборы в Академию связаны совсем с другими делами, которыми он занимается уже семь лет. Но тогда о причастности к Атомному проекту говорить было нельзя, и при избрании в Академию наук учитывались лишь прежние заслуги ученого…
Сам Анатолий Петрович пришел в Атомный проект с неохотой. Безусловно, главную роль сыграл Курчатов, к которому Александров относился с величайшим уважением:
«Он был далеко не только связующим звеном. Тот же Харитон, тот же Зельдович, Гуревич и масса других давали не только общие идеи, но и участвовали в планировании экспериментов, они ставили конкретные задачи перед каждым, буквально каждым человеком. Курчатов сам участвовал в разработке всех вопросов… Иоффе, например, Капица, Семенов – никто из них не мог бы так это дело реализовать, как это сделал Курчатов. Потому что это был человек необычайной увлеченности, но и в то же время именно конкретной увлеченности. Мы всегда Курчатова называли генералом».
Но поначалу Александров старался держаться в стороне от забот Лаборатории № 2. Он стал лидером по исследованию полимеров, и именно с этой областью науки Анатолий Петрович связывал свое будущее.
Однако в Атомном проекте дела шли туго на главном направлении – получении ядерной взрывчатки. Одним из методов разделения изотопов урана была так называемая «термодиффузия». В свое время А. П. интересовался этим методом, Курчатов об этом помнил. И он предложил своему другу заняться им. Александров отказать не мог.
«У меня с ним был интересный разговор, – вспоминал Анатолий Петрович. – Я тогда сказал ему, что согласен работать в этом направлении, но у меня есть два пожелания: не работать непосредственно над бомбой и раз в году иметь месячный отпуск. Он согласился, и надо сказать, что эти пожелания почти всегда выполнялись».
Академик Александров любил порыбачить. Большинство своих отпусков он проводил под Астраханью. С супругой, с детьми, а потом и с внуками он ставил палатки на берегу Волги и полностью «отключался».
