Кстати, судя по публикациям, что появились в американской печати позже, оккупационные власти США ждали обращения к ним по поводу урана. Молчание советских властей они восприняли как «непонимание атомной проблемы», и это стало одним из фактов, который лег в основу прогнозов по поводу создания атомного оружия в СССР. Именно «отсутствие интереса к урану» и определило цифру «10–15 лет», которую аналитики сообщили президенту США: мол, раньше у СССР бомбы не будет.
Информация у американской разведки была неважная. В то время, когда они сообщали своим шефам, что удалось вывезти из Германии практически весь уран, И. В. Курчатов и И. К. Кикоин сообщали Сталину в августе 1945 года:
«В июле с. г. НКВД выявлено и вывезено из Германии 3,5 тонны металлического урана и 300 тонн его соединений, из которых можем получить 150–200 тонн металлического урана.
Этот уран немцами был вывезен из Бельгии.
Розыски уранового сырья в Германии продолжаются».
Сталина, конечно, интересуют все детали, связанные с атомной бомбой. Но однажды он напрямую задает вопрос Курчатову: «Сколько нужно материалов и оборудования, чтобы получить бомбы?» – «Сколько именно?» – спрашивает ученый. «Сто!» – отвечает Сталин.
Вскоре Курчатов и Кикоин дают ему такую справку:
«По тем сведениям, которыми мы располагаем, для изготовления 100 штук атомных бомб в год (принимая вес заряда бомбы 10 кг), если вести получение атомного взрывчатого вещества всеми четырьмя способами: котел „уран – тяжелая вода“, котел „уран – графит“, диффузионным способом, магнитным способом, то потребуются следующие количества материалов, оборудования и энергии, не считая затрат материалов и средств на строительство:
урана металлического – 230 тонн;
графита специального – 1000 тонн;
тяжелой воды – 10 тонн;
специального оборудования – 280 000 тонн…
мощность электростанций 1400 тыс. киловатт.
При увеличении количества бомб соответственно увеличивается и потребность в оборудовании, материалах и энергии».
Прошло совсем немного времени, оказалось, что расчеты двух ученых близки к истине.
К тому времени, когда начал распадаться Советский Союз и пошел процесс разоружения, у нас и в США было накоплено почти пятьдесят тысяч «изделий», то есть ядерных и термоядерных боеголовок.
По всем соглашениям уровень России и США определен на начало XXI века по три тысячи боеголовок.
Мы мечтаем договориться с американцами оставить их по 1500.
За полвека стоимость материалов и энергии не уменьшилась, а возросла. Так что «атомная арифметика» очень проста: 100 «сталинских» бомб и 50 000 «брежневских». Какая же экономика способна выдержать такое?! Наша не смогла…
Когда мы вновь и вновь перечитываем страницы истории, то нас должно влечь к ним не только любопытство, а умение спокойно и трезво оценивать прошлое. Цель одна: избежать ошибок в будущем!
Кстати, на мой взгляд, ста атомных бомб вполне достаточно, чтобы гарантировать безопасность нашей страны. И в прошлом, и сегодня.
С учеными было трудно. Особенно с теми, кто был известен в мире. Или без которых создать атомную бомбу просто было невозможно. К примеру, с такими, как Капица и Кикоин.
Берия ненавидел Петра Леонидовича. Он считал, что Капица – враг, и несколько раз заводил о нем разговор со Сталиным. Но тот запрещал трогать физика. Почему? На этот вопрос даже сам Петр Леонидович ответить не смог… Прихоти тиранов всегда непонятны их подданным именно потому, что это прихоти.
Вполне естественно, что каждый шаг Капицы и его коллег был известен Берии. Более того, он кропотливо собирал «досье» на каждого ученого, задействованного в Атомном проекте.
