«По дошедшим до меня сведениям, уполномоченный Совета министров СССР по Лаборатории № 2 АН СССР тов. Павлов официально заявил Специальному комитету СМ, что я не верю в возможность осуществления диффузионного завода, в частности, строящегося завода № 813.
Это настолько не вяжется со всей моей работой в течение последних четырех лет, что я счел необходимым дать по этому поводу объяснения, тем более что обвинения исходят от правительственного уполномоченного по лаборатории, заместителем начальника которой я являюсь.
В действительности дело обстоит как раз наоборот…»
Далее И. К. Кикоин подробно рассказывает обо всех перипетиях рождения нового метода и о ситуации со строительством завода. Свою точку зрения он высказывает предельно объективно.
В заключение ученый пишет:
«Ввиду того, что тем не менее столь дискредитирующее меня заявление было тов. Павловым сделано и это необыкновенно осложнило условия моей работы, прошу вас принять меня для дачи вам лично объяснений по всей совокупности вопросов, с этим связанных».
Судя по пометкам, Берия читал записку Кикоина очень внимательно. Неизвестно, принимал ли он ученого, советовался ли с Курчатовым или кем-то другим – в архивах таких свидетельств нет, но атмосфера вокруг Кикоина резко изменилась: никто теперь не смел разговаривать с ним грубо, резко и оскорбительно. Никто, даже сам Берия.
Фамилия «Кикоин» неизбежно вызывала если не удивление, то интерес: как она появилась?
Исаак Константинович объяснял охотно:
– Я еврей. В Петровские времена фамилий у евреев не было, но царь распорядился провести перепись. Именно тогда и появились в стране фамилии, которые нынче на слуху. Один из моих предков был человеком образованным, он хорошо знал Библию. Там говорилось о растении, которое укрыло пророка Иону от палящего солнца. На иврите оно называлось «кикоин».
Кстати, Исаак Константинович знал древнееврейский язык, историю народа, к которому принадлежал, изучал Талмуд и Кумранские рукописи. Он не был религиозен, но однажды написал молитву на иврите и не единожды показывал ее своим друзьям. Тем, кто интересовался Библией и религией.
Он был физиком по призванию. Хотел заниматься теорией, но так случилось, что ему было суждено делать иное… Именно о нем академик Р. З. Сагдеев сказал: «экспериментальный гений команды Курчатова». Впрочем, несмотря на выдающиеся успехи, достигнутые им в Атомном проекте, на исходе жизни он, выступая перед школьниками, признавался: «За долгую жизнь я не успел насладиться любимой своей физикой, не хватило мне времени, ясно вижу теперь – не хватило. А ведь не было ни одного дня в жизни, ни выходного, ни праздника, ни отпуска, когда бы ею я не занимался. Часто я сны вижу о физике».
Он мечтал, чтобы школьники окунулись в тот мир физики, который он так любил.
Именно об этом мы говорили с ним сначала в институте, а потом и дома. Было это летом 1967 года, а поводом для встречи послужила информация о том, что академик Кикоин обещает создать учебник по физике для школьников.
По понятным причинам об «основной» работе ученого я расспрашивать не мог, хотя уже знал, что Исаак Константинович сыграл выдающуюся роль в создании ядерного оружия.
В то время я старался как можно больше узнать о людях, связанных с Атомным проектом, а потому не ограничивал себя какими-то рамками беседы, а вел ее широко, обстоятельно. Не переступая, конечно, границ секретности. Так было и на этот раз.
Насколько я знаю, академик И. К. Кикоин избегал встреч с журналистами, не давал интервью. Исключение он сделал для меня по двум причинам. Я работал в «Комсомолке», и это была прекрасная трибуна для обращения к молодым, а в то время у ученого была такая потребность. И второе: у меня был допуск к секретным работам, так как приходилось постоянно летать на космодромы и бывать в «закрытых» институтах и лабораториях. Отчасти и поэтому Исаак Константинович был со мной откровенен. Он оценил и то, что я не расспрашивал его об Атомном проекте. Хотя и обещал «в соответствующее время рассказать и об этом…» К сожалению, этого не случилось.
