– Сахаров, бесспорно, выдающийся человек, лишенный каких-то комплексов. Он сочетал в себе талант прозорливых физика и математика. Но ему приписали определение «отец водородной бомбы», и это неверно, так как это обидело многих физиков, которые работали с Сахаровым. Да и не нужно это было делать, потому что Сахаров не нуждался в возвеличивании – сам по себе он был выдающийся ученый и человек.
–
– Он уникален по-своему… «Реактивный тип» – он готов был наброситься на любую проблему, но ему не хватало общематематической культуры. Он схватывал идеи быстро, но разбросанность в его характере все же была… И в то же время общаться с ним было легче, чем с Сахаровым… Кстати, он был у меня оппонентом при защите диссертации, дал на нее хороший отзыв. Но почему-то он считал, что я должен больше заниматься физикой, чем математикой. А это абсолютно неверно!.. Любопытный он был человек, но «слабинки» все же были – мог стать бестактным, обижал людей. Мне он напоминал капризное дитя.
–
– В нем был аристократизм… Что к этому добавить?!. В Атомном проекте я забыл упомянуть Юрия Романова. Прекрасный ученый! Он холодноват, но не в науке. И, бесспорно, давно уже заслужил право быть членом Академии, а его даже в члены-корреспонденты не избрали. Это несправедливо!.. К сожалению, ко многим это относится. К тому же Феоктистову, к Щелкину…
–
– Что вы! Там уже было 800 страниц текста!.. Имейте в виду, что созданные нами методы, алгоритмы и комплексы программ позволили перейти к применению циклов исследований методами вычислительного эксперимента многих актуальных задач ядерной физики, физики плазмы и управляемого термоядерного синтеза, автокаталитических процессов в химии, задач лазерной термохимии и конвенции.
–
– Вы надеетесь, что я назову «атомную проблему»?
–
– И это действительно так!.. Чтобы там ни говорили, но мы спасли человечество от термоядерной войны. Достоверно известно, что американцы разработали десять сценариев нападения на СССР, и могла случиться глобальная катастрофа, которая поставила бы критическую точку в истории цивилизации. Нам, именно нам удалось предотвратить ее, и сознание этого придавало нам колоссальный импульс. Я фронтовик и пережил войну, а потому знаю ей цену. И мы работали над предотвращением новой войны с полной отдачей, самоотверженно, бескорыстно.
–
– Дело не в забывчивости… Когда-то меня избрали в члены-корреспонденты АН СССР всего за несколько «любительских» работ, о главных тогда не говорили – все было совершенно секретно. А ведь в общей сложности их набралось около 500! Уже это говорит о масштабах участия нашей лаборатории в атомном проекте… Второе, чем я горжусь: я своеобразный чемпион по числу книг в области вычислительной математики. Эти книги стали результатом разработок крупных задач как по атомной тематике, так и по лазерному управляемому синтезу. И как результат всего – создание теории численных методов.
–
– На этот вопрос трудно отвечать… Я не очень хорошо знаю, что происходит в Китае. Такое впечатление, что они затаились перед прыжком.
–
– Я сужу по тому, что они переводят. Очень квалифицированно отбирают нужную литературу, внимательно следят за тем, что происходит в мировой науке. Мне кажется, что в XXI веке именно им суждено стать лидерами.
Полвека назад в Москве был убит бандитами один из физиков, участвующий в Атомном проекте. О случившемся немедленно было доложено Л. П. Берии.
Через несколько дней хулиганы напали на профессора-химика, пытаясь ограбить его. Профессор попытался защититься – ему переломали руки и выбили глаз.
Берия приказал провести очередную «чистку» улиц Москвы. Но он понимал, что этого явно недостаточно, а ему надо было обязательно обеспечить безопасность научного ядра Атомного проекта. Так появился проект постановления Совета министров СССР «Об охране и оперативно-чекистском обслуживании ведущих ученых, работающих в области атомной энергии». Этот проект внес на рассмотрение И. В. Сталина сам Берия, причем для конспирации слова об атомной энергии он вписал в документ от руки – секретность даже в Кремле соблюдалась неукоснительно, если речь шла об Атомном проекте.
И. В. Сталин подписал постановление СМ СССР № 1254–445сс/оп 26 марта 1949 года. Круг ученых, которых теперь требовалось защищать, расширился на трех человек.
