В документе говорится:
«1. Поручить министерству государственной безопасности СССР (т. Абакумову):
а) организовать оперативно-чекистское обслуживание, а также охрану сотрудниками МГБ СССР академика Алиханова А. И., академика Семенова Н. Н. и члена-корреспондента Александрова А. П.
Установить штат сотрудников МГБ СССР по охране и оперативно-чекистскому обслуживанию указанных научных работников в девять человек (по три сотрудника МГБ СССР на каждого);
б) с этой же целью увеличить штат охраны МГБ СССР, организованной в отношении академика Курчатова И. В. и членов-корреспондентов АН СССР Харитона Ю. Б., Кикоина И. К., Арцимовича Л. А., с двух до трех сотрудников МГБ СССР (на каждого)…»
Итак, в Атомном проекте охранники (Курчатов называл их «духами») были у семи человек. Так распорядился сам Сталин.
Чуть позже в Атомном проекте начали охраняться и другие его руководители, в частности тот же академик А. А. Бочвар.
Отношения ученых и их охранников складывались по-разному… Чаще всего они становились чуть ли не членами семьи и оставались при своих «подопечных» до конца их жизни. Так было, к примеру, у Курчатова.
Александров частенько подносил рюмочку своему «духу» – выпивал с ним «за компанию», и об этом часто хвалился. Для Анатолия Петровича шутка, юмор всегда были столь же необходимы, как и добрая компания, щедрое застолье. «Духам» было с ним и тяжело, и легко: он относился к ним по-товарищески, а это снимало любую неловкость…
Труднее всего было с академиком Бочваром. Он купался до глубокой осени. Заплывал всегда очень далеко, чем приводил в ужас свою охрану. Среди его «духов» так и не нашлось «моржа», который плавал бы со своим шефом с удовольствием. Бочвар об этом обязательно рассказывал при каждом удобном случае, впрочем, человеком он был молчаливым и замкнутым, что также доставляло немало хлопот его «духам» – ведь сотрудникам МГБ надо было не только охранять, но и следить за своими подопечными и регулярно отчитываться перед своим начальством об их «настроениях».
Охрана у выдающихся ученых была снята при Хрущеве. Причем по их собственной просьбе. Но сотрудники КГБ настолько «прикипели» к своим «подопечным», что не смогли уйти от них и остались работать то референтами, то помощниками.
Среди документов Атомного проекта СССР есть и такие, которые помогают лучше понять, в каких условиях приходилось работать ученым. Очень многое зависело от того, как они умели отстаивать свою точку зрения, а следовательно, и самих себя. А ведь их окружал «мир НКВД», то есть мир страха, репрессий, лагерей, тюрем и унижений.
Как удалось им выстоять?
Случай с Исааком Константиновичем Кикоиным показывает, насколько трудно было тем ученым, которые стояли во главе проекта и которых окружали «люди Берии».
23 января 1948 года на заседании Специального комитета И. В. Курчатов сделал доклад о ходе работ по Атомному проекту. Было решено представить его И. В. Сталину. В докладе подробно рассказывается о работах по получению урана-235 для бомбы. В частности, Курчатов отмечает:
«Завод № 813, научным руководителем которого является чл. – кор. Академии наук т. Кикоин, является заводом выделения при помощи диффузионного метода легкого изотопа урана из уранового газообразного соединения – шестифтористого урана.
Хотя у нас и была уверенность в том, что положенный в основу завода № 813 принцип разделения изотопов урана пропусканием газа через мелкопористую сетку и является правильным, в 1946 году мы не располагали еще опытным доказательством осуществимости процесса…»
Курчатов пишет так подробно и популярно не случайно: он прекрасно понимает, что его доклад ляжет на стол Сталину, а значит, нужно писать так, чтобы вождю все было ясно и понятно.
