– Какое-то сходство есть… Итак, получаем какие-то новые данные, сравниваем их с предыдущими. Затем опыт повторяется… Все операции, их последовательность и длительность тщательно расписаны – ведь эти инструкции написаны буквально кровью, каждый шаг давался на первом этапе очень тяжело… А потому все отработано до мелочей: выдается наряд на работу, «сборку» получаешь на специальном складе, готовишь ее, а рядом стоит наблюдающий, который контролирует каждое твое движение и сверяет его с инструкцией… В пультовой обязательно находятся люди, которые также контролируют твою работу. Потом уходишь из бункера, закрываешь двери и из пультовой через специальный перископ – он сделан так, чтобы нейтрон тебе в глаз не попал! – наблюдаешь за экспериментом. Результаты записываешь или они автоматически вводятся в ЭВМ. А потом проходит сброс «сатурника», и через некоторое время можешь зайти в бункер, чтобы разобрать «сборку» и сдать на спецсклад все материалы… Такова технология работы, она устоявшаяся и выверенная до деталей.
–
– В этот раз Александр Николаевич решил как-то по-иному построить эту работу, а система контроля и административной ответственности не сработала. Два человека были в пультовой. С Захаровым тоже был сотрудник, когда они начали собирать «сборку»… В это время помощника Захарова кто-то вызвал, и он ушел из зала. Во всяком случае, Захаров собрал «критсборку» и вознамерился положить тонкий слой отражателя на нее сверху, а потом уйти и из пультовой уже дистанционно наращивать слой верхнего отражателя… Тонкий слой отражателя – это такая медная «тюбетейка». Захаров был в хирургических перчатках. Он взял эту «тюбетейку» и начал подносить ее к «сборке», но она выскользнула… К сожалению, и сама «сборка» была собрана не точно – в нее Захаров ошибочно положил урановую деталь большой массы…
–
– В больнице с ним разговаривал его начальник за день до смерти. Но у него уже было очень плохое самочувствие, руки почернели – их потом пришлось ампутировать, то есть боль была ужасная… А потому Захаров только сказал, что он где-то ошибся со «сборкой», но вспомнить точно уже не мог… Так что, как именно он собрал ту «критсборку», сказать трудно… Позже комиссия подтвердила факт закладки в «сборку» более массивных урановых деталей… Как только он поднес «тюбетейку» и выронил ее, то сразу же увидел вспышку. Он понял, что внезапно выделилось много нейтронов. Воздух засветился…
–
– Да. Он тут же все понял и вышел из бункера. Позвонил руководству, доложил о случившемся. Сразу же приехали врачи, и его забрали в больницу.
–
– Нет, но «сборка» перешла в режим постоянной работы «на мощности». И в прессе появились утверждения, что Захаров сделал какое-то крупное открытие во время своего опыта… Кстати, чуть отвлекусь в сторону, но не могу не сказать о том, что некоторые газетчики и телерепортеры вели себя неприлично… На экране они обсуждали болезнь Захарова, возможность его гибели…
–
– Вот именно!.. И они не задумывались о том, что Захаров со своей женой в больнице смотрят эти передачи… Мне кажется, проповедуя нравственность, надо самим быть безупречными…
–
– Да, это так… Но вернемся к тем событиям и в тот бункер, где произошла катастрофа. Нам известно, как такая «сборка» должна работать. Если произошла вспышка, то мгновенно разогреваются все детали – физика такая… «Сборка» как бы «вспухает». Как только это происходит, то большая часть нейтронов пролетает мимо ядер – реакция деления затухает, и «сборка» начинает остывать естественным образом. Ее объем уменьшается, и тут происходит новая вспышка… Это первый режим поведения «сборки». Второй – при большом превышении критичности. В этом случае температура идет вверх, продолжается распухание, но нейтроны все-таки «работают», а в итоге «сборка» полностью расплавляется. «Грязи» вокруг, конечно, много, но цепная реакция прекращается… Третий вариант – руки оказались близко и сыграли роль отражателя. Он их убрал, и реакция прекратилась…
–
– К сожалению, такие случаи – не выдумки романиста…
