– Да. А в Чернобыле появились те изотопы, которых раньше не было. Весь спектр осколков оказался в природной среде…
– В водоемах лежит мало – приблизительно одна двухсотпятидесятая часть, в Карачае – около двух с половиной «чернобылей»… Но главное не в том, сколько, главное в том, как это будет влиять на природу, на людей… И что мы делаем, чтобы локализовать это влияние… Давайте сразу четко определим несколько понятий. Во-первых, Карачай – это военный объект. В нем 120 миллионов кюри долгоживущих осколков. Я об этом говорю не случайно, в озере идет, конечно же, процесс «самоочищения» – изотопы распадаются, однако для Карачая он очень медленный, и поэтому мы просто обязаны им заниматься. Первое время при производстве получались высоко засоленные растворы, и они находятся внизу озера. Затем технология изменилась, и состав растворов тоже… Таким образом, среда в Карачае – это «слоеный пирог»… И он лежит в озере в виде соляного купола!..
– С
– Да. И мы продолжаем подпитывать водоем чистой водой…
– Чтобы не оголились берега, иначе может быть ветровой перенос активности. А это катастрофа… Мы ведь и засыпаем Карачай для того, чтобы с поверхности не было «срыва активности». Для ликвидации водоема нужно предусмотреть все тонкие процессы, более того, их нужно регулировать таким образом, чтобы не допустить распространения активности. Необходимо закрепить радионуклиды на основных породах, но это весьма непросто, так как их состав весьма разнообразный. Причем обязательно следует учитывать их химические особенности, а это уже целая наука… И, наконец, очень сложная гидрогеология – мы находимся на своеобразной возвышенности и, по сути, оказываем влияние не только на ближайшие районы, но и практически на весь Южный Урал.
– К сожалению. Очень трудно было предугадать поведение всех компонентов среды, участвующих в этом необычном и непривычном эксперименте. К примеру, попытались мы закрыть водоем: начали отсыпать грунт, и вскоре выяснилось, что те самые илы, которые мы хотели бы «связать» на дне, начали подниматься, то есть активность вышла на поверхность… Этого ни в коем случае нельзя было допустить, и пришлось придумывать специальную конструкцию, которая удерживала бы илы на месте. Теперь сначала мы опускаем в воду специальные бетонные блоки, а затем уже ведем отсыпку, и этот метод сразу же показал, что он весьма эффективен. Поначалу мы не работали зимой, так как не было четкого представления, будут ли вытесняться те же самые илы или нет. И вновь была разработана весьма оригинальная методика, которая позволяет нам сейчас работать круглый год. Правда, зимой нужно работать очень аккуратно, чтобы сильно не ломать лед, а вести наступление на Карачай фронтально, не торопясь.
– Она похожа на создание мощного «слоеного пирога», где будет собрана вся активность. Сейчас идет отсыпка скального грунта, далее перекрытие щебенкой, чтобы убрать капиллярный подъем, потом гидроизоляция и почвенный слой.
– Сейчас в здании, что находится рядом с Карачаем, приходится защищать окна свинцовыми пластинами – столь высокий уровень радиации; теперь уровни вполне допустимые – в трехстах метрах от Карачая норма «рабочая».
– Исключить подпитку Карачая из гидросистемы, и, по сути, будет создано гигантское хранилище радиоактивных отходов… Есть хорошая фраза: «Ничего в природе не надо менять кардинально!» Это имеет прямое отношение к Карачаю. Так уж случилось, что водоем превратился в хранилище вредных отходов, и у него есть свои достоинства и свои недостатки. Вот эти самые «недостатки» нам и нужно «прижать». Те же самые водоразделы – их нужно изменить, чтобы не допускать воду в озеро… Ну а достоинства? Это прежде всего то, что направление миграции идет на север, где уже есть загрязненные водоемы. Значит, они нас подстраховывают… Рано или поздно мы будем заниматься их восстановлением, а следовательно, и будет идти очистка тех вод, которые будут идти от Карачая. В общем, это еще одна система защиты.
