– Могу сказать, что в ближайшие полвека Карачай не доставит особых хлопот людям. А потом, конечно, им придется заниматься, то есть «убирать» разные его «составляющие» – ведь это 20 миллионов кюри, и в озере есть все – от америция до стронция. И за Карачаем придется следить постоянно, и не одну сотню лет…
– Безусловно.
– Одна из трех. Вторая – каскад водоемов по реке Теча. Третья – отходы, накопленные при производстве оборонного заказа, то есть при производстве оружия. Каскад водоемов для меня сегодня – основная головная боль. Напор есть, идет постоянная фильтрация через дно и тело плотин, вынос активности весьма значителен, а потому мы не можем стабилизировать радиационную обстановку в районе реки Теча. Идет вымывание активности, а комбинат подпитывает водоемы нуклидами. И процесс сегодня можно прогнозировать лишь в одну сторону – в сторону ухудшения. Значит, единственное, что мы можем сделать, – это несколько снизить уровень водоемов, но это не решает проблему, так как там в основном долгоживущие изотопы. В общем, эту массу, находящуюся в водоемах, необходимо перерабатывать – ведь, как известно, стронций очень хорошо переходит в водную фазу. Надо «перелопачивать» водоемы, из всего объема воды извлекать стронций, но это возможно только методом выпарки… Вам будут говорить, что созданы специальные смолы, но вы не верьте особенно, потому что они могут «работать» только с небольшими объемами воды. Надо строить атомную станцию, потому что для выпаривания нужна энергия, причем дешевая… Не будет АЭС – значит, останется только рассчитывать на бога или ждать, когда водохранилище неожиданно переполнится, вода перельется через край, то есть создастся аварийная обстановка. И тогда, убежден, деньги сразу же найдутся и «ударными темпами» атомная станция начнет строиться.
–
– Да, это жидкие отходы. Они находятся в «банках»… Авария 1957 года произошла с одной из таких «банок», в которых находились азотнокислые отходы. Это очень агрессивная среда. Мы не можем подать отходы в существующую печь по очень простой причине: она моментально выйдет из строя из-за очень сильной коррозии. А перерабатывать надо. У нас есть философия «замкнутого цикла», она и родилась на «Маяке». Суть ее такова: есть возможность выделять стронций и цезий, другие осколочные элементы, переводить их в состояние «средней» активности и потом уже отправлять на остекловывание. В общем, есть у нас такая установка… Она пока опытная, проведены лишь первые исследования… Если удастся нам ее запустить по-настоящему, то проблема и этих отходов будет решена.
Сталин уже знал, какой должна быть сделана бомба. Ему об этом довольно подробно рассказал Курчатов.
В центре – шар из плутония. В него вставляется нейтронный источник. Шар окольцован отражателями нейтронов, которые сделаны из металлического урана. Затем слой алюминия, к которому примыкают 32 пирамидальные отливки из смеси тротила с гексогеном. В каждой из них – детонатор.
Взрыватели должны сработать одновременно. В этом случае плутониевый шар сожмется, плотность его «перейдет» критическую черту, и начнется цепная реакция – взрыв.
Самая большая опасность (а следовательно, главные трудности для конструкторов и испытателей) – это неравномерность обжатия шара. В этом случае он просто расколется, и взрыва не произойдет.
В Арзамасе-16 взрывы слышались столь часто, что уже через пару дней новички переставали их замечать. Тысячи и тысячи экспериментов прошли на взрывных площадках КБ-11, прежде чем имитатор плутониевого шара оставался после срабатывания 32 взрывателей таким же идеально ровным, как и до начала опыта. Он только чуть-чуть уменьшался в размерах, но именно это и нужно было испытателям.
Курчатов констатировал: «В КБ-11 было сделано много опытных взрывов на моделях и показано, что, подобрав надлежащим образом комбинацию тротила с гексогеном, а также конфигурацию и строение пирамидальных отливок, можно избежать расколов центрального металлического шара».
КБ-11, возглавляемое научным руководителем и главным конструктором Ю. Б. Харитоном, готово было начать эксперименты с плутониевым шаром, но в распоряжении И. В. Курчатова было пока всего несколько граммов этого материала. И уже первые эксперименты с ним показали, что «характер» у плутония весьма необычный и капризный.
«Плутоний сам по себе не обладает большой радиоактивностью, но очень ядовит, – пишет И. В. Курчатов. – Попадание в тело человека одной лишь миллионной доли грамма плутония может привести к смертельным заболеваниям. Все проектные решения должны поэтому предусматривать особую защиту и особое оформление всей химической аппаратуры».
