Все-таки великие ученые обладают удивительной прозорливостью! Казалось бы, в своем предположении академик Семенов ошибся. Однако пройдет немного времени, и то самое «противоатомное орудие» превратится в оружие звездных войн. То, что покажется в 47-м фантастикой, через полвека станет государственной политикой. Я имею в виду доктрину Рейгана о космическом оружии, основанном как раз на мощных ускорителях частиц.
Ну а пока Николай Николаевич пытается убедить вождя в своей правоте:
«Уже около полугода я размышляю над вопросом возможных путей создания противоатомной защиты. Мне стал ясен принцип, который надо положить в основу. Согласно подсчетам Зельдовича, для практически полной ликвидации взрыва достаточно, чтобы 2–3 миллиона нейтронов попали в активное вещество бомбы в течение 1–2 секунд ее падения на цель… Я поделился своими соображениями с А. И. Лейпунским и поставил перед ним вопрос, нельзя ли для генерации протонов использовать новый принцип ускорителя, недавно им выдвинутый. Лейпунский одобрил мой план. Предварительные подсчеты, им сделанные по моей просьбе, показали, что нужный для наших целей поток протонов получить хотя и трудно, но не представляется невозможным».
В конце своего письма Н. Н. Семенов просит невозможного: личной встречи со Сталиным.
Как известно, подобного рода проблемы Сталин не решал. Все, что имело отношение к Атомному проекту, поручалось Берии. Тот был немедленно ознакомлен с письмом Семенова. Он сразу же позвонил академику и заверил, что, как только Курчатов приедет в Москву, все предложения его будут тщательно проанализированы и рассмотрены.
На Научно-техническом совете ПГУ предложение о создании «специального орудия» обсуждалось тщательно и всесторонне. Академик Семенов доложил о своей идее использовать ускоритель в нейтрализации атомного взрыва. В дискуссии приняли участие как физики-теоретики, так и экспериментаторы. Вывод был таков:
«Практическая возможность осуществления специального орудия не является доказанной в своей основе, так как предполагаемый ядерный процесс не подтвержден какими-либо экспериментальными и проверенными теоретическими данными».
Однако «последняя точка» поставлена не была. Как всегда в подобных случаях, к идее ученого все отнеслись уважительно, а потому было предложено проводить экспериментальные исследования и в будущем.
Но остановить Семенова уже было невозможно. Он добивался, чтобы ему можно было регулярно приезжать на испытательный полигон и проводить там довольно много времени. Он надеялся все-таки создать установку «ЗУ», которая будет нейтрализовать ядерный взрыв. Естественно, здесь, на полигоне, к подобным идеям относились отрицательно – нужна была совершенно иная аппаратура, а ее как раз и не было. Научный руководитель полигона М. А. Садовский считал, что его «шеф» (Садовский был заместителем Семенова по Институту химфизики) мешает его группе. И в конце концов он добивается, чтобы командировка академика Семенова не превышала двух недель.
Удар по «орудию Семенова» был нанесен совсем с другой стороны. Оказывается, Николай Николаевич не выполнил одно из важнейших постановлений, подписанных самим Сталиным. Речь в нем шла о разработке мер защиты от диверсионных атомных бомб. Предполагалось, что они могут быть завезены частями на территорию СССР. Академику Семенову и его институту поручалось продумать эффективные меры, чтобы этого не произошло.
И хотя атомных бомб к нам не завезли и диверсий не случилось, но 15 сентября 1948 года появилась записка, в которой было сказано, что «по разработке мер защиты от диверсионных атомных бомб за год (с июня 1947 г. по сентябрь 1948 г.) академиком Семеновым ничего не сделано».
Н. Н. Семенов решил, что обращаться к Сталину и Берии с новыми идеями и предложениями пока не следует…
Эстафету подхватил Петр Леонидович Капица. Он находился в ссылке под Москвой, на своей даче. Его схватка с Берией, как ни странно, закончилась именно так: Сталин распорядился ученого не трогать.
