В центральном зале «Ивана», тут же, у пятака, находится «Катерина» – так реакторщики называют установку, созданную для того, чтобы облучать разные материалы. И об этом следует рассказать особо, так как, вполне возможно, для многих специалистов начинается их вторая жизнь. По крайней мере, новая – это точно!
Вокруг реактора очень много разнообразных помещений. Из них оборудование вывозится – оно необходимо в других цехах завода или на других предприятиях комбината, а огромные залы пустуют. Даже бывший главный пульт управления демонтирован, и теперь «мозг» реактора напоминает огромный пустующий склад… Шаги гулко отдаются в пространстве, и это действует, поверьте, угнетающе. Такое впечатление, что люди собрали свои вещи и куда-то уехали… К счастью, такая обстановка не везде, так как на реакторном заводе постоянно стараются создавать новые рабочие места, чтобы занять тех, кто раньше работал на реакторе. Естественно, это конверсионные направления. И связаны они с использованием радиационных технологий.
К сожалению, «конверсионные старты» чаще всего бывают неудачными. И дело не в том, что физики предлагают нечто известное или ненужное, – напротив, все восхищаются их идеями и материалами. Однако промышленность в кризисе, предприятия «упали», а следовательно, им уже не до новшеств. Тут лишь бы выжить, но и это не всегда удается…
Директор завода привел нас в один из конверсионных цехов. Здесь было пусто…
– Тут наша боль, или даже горе от ума, – говорит Виталий Иванович Садовников. – Это установка для производства специальной пленки, которая используется в качестве сырья для микроисточников тока. К примеру, батареек для часов. Мы установили контакты с заводом точных камней. Там выпуск продукции составлял 30–35 процентов, остальное шло в брак. А наши пленки без изменения технологии, на том же самом оборудовании позволили сначала поднять выпуск качественной продукции до 80 процентов, а затем и до 98–99! Естественно, на нас сразу же посыпались заказы. В общей сложности в год нужно было 600 килограммов такой пленки. Это большое количество, так как толщина ее 20–25 микрон. Однако постепенно объем заказов уменьшался, а сейчас стал нулевым, так как наши партнеры практически перестали выпускать свою продукцию – японцы их полностью вытеснили с рынка. Кстати, и нам они «перекрыли» все пути к западным партнерам, так как они давно уже господствуют на мировом рынке в этой области, и потеснить их, на мой взгляд, практически невозможно… А дело вот в чем: мы занимаемся не конверсией, а конвульсией, потому что живем на остаточном принципе. Стараемся не вкладывать средства в конверсию, а использовать старые приборы и технологии. Это порочный путь, и к успеху он не приведет. Научно-технический потенциал нашей отрасли велик. Но разумно использовать его мы не можем, так как нет средств. А без них на мировой уровень продукции не выйдешь – это аксиома экономики.
…Путешествие по «Ивану», наверное, имеет смысл закончить на отметке минус 13 метров. Именно здесь находится нынешний пульт управления, а точнее – контроля остановленного реактора.
Здесь мы застали одного дежурного.
– Все как всегда, – коротко ответил он на наш вопрос. – А что может быть?!
И уже ни о чем не надо спрашивать, потому что атомный богатырь спит спокойно, и это главное, потому что не следует забывать, что идет эксперимент по выводу реакторов из эксплуатации. И от его успеха зависит будущее атомной энергетики не только России, но и всего мира.
В прошлом комбинат «Маяк» был первенцем в создании самых мощных плутониевых реакторов, сегодня он среди пионеров по консервации атомных гигантов. «Маяк» по-прежнему остается маяком нашей атомной промышленности.
Сталин запретил им летать. Он не доверял авиации, предпочитал поезд, в крайнем случае – автомобиль.
Сталин не разрешал пользоваться самолетами всем, кем дорожил. Академик Курчатов, члены-корреспонденты Кикоин и Арцимович теперь были в числе этих людей.
1948 год стал ключевым в решении «атомной проблемы»: строились заводы по наработке плутония и урана-235. Ключевую роль при сооружении этих уникальных объектов играли ученые Лаборатории № 2. Поэтому в канун Нового года на имя Л. П. Берии поступает письмо от уполномоченного Совета министров СССР Н. Павлова:
«По характеру предстоящих в 1948 году работ академик Курчатов И. В. и члены-корреспонденты АН СССР Кикоин И. К. и Арцимович Л. А. вынуждены будут систематически выезжать на объекты Первого главного управления при Совете министров СССР, находящиеся за пределами г. Москвы.
