«Я обращаюсь к вам не только как к ведущему партийному руководителю, но также и потому, что я всегда вспоминаю с самыми лучшими чувствами ваше участие и руководство в моей работе. Мне думается, что мое пространное обращение к вам также оправдывается значимостью вопроса, о котором я пишу».
Академик Капица убежден, что после этих слов Маленков смягчится и внимательно прочитает все письмо. Отчасти Петр Леонидович оказался прав: письмо действительно было прочитано очень внимательно. Но не Маленковым, а Берией, к которому оно сразу же и попало. Ведь речь в письме шла о тех проблемах, которые касались руководителя Атомного проекта СССР. Маленков же имел о них весьма смутное представление.
Капица продолжал:
«Еще во время войны я много думал над более действенными методами борьбы с бомбежками тыла, чем заползание в норы и отстреливание снарядами. Теперь, когда в арсенал вошли атомные бомбы и реактивные самолеты и снаряды, этот вопрос становится одним из важнейших. За эти четыре года я отдавал все свои основные силы решению этой задачи, и мне думается, что сейчас я успешно завершил ту часть проблемы, которую надлежит решать ученому».
Последнюю фразу Берия подчеркнул. Капица писал о защите от атомных бомб. Естественно, эта проблема не могла не волновать Берию. Он ставил свои пометки на всех самых важных (с его точки зрения) положениях и выводах:
«Идея… заключается в создании хорошо направленных энергетических пучков… нужно научиться делать эти пучки достаточной мощности.
…я решил, по-видимому, по-новому эту задачу…
…в конце декабря прошлого года я напал на правильный путь, и с этого времени работа пошла очень хорошо, и сейчас ее можно считать законченной…
…у себя в институте я осуществил бы установку примерно в три месяца…
Несомненно, главная трудность, стоящая на пути к нормальному развитию моих работ, находится в опальности моего положения, при которой мне невозможно организовать здоровую коллективную работу…
Сейчас я готов позабыть всякое чувство обиды…»
Свое письмо академик Капица направил Маленкову 25 июня, а уже через неделю Берия знакомился с мнением Курчатова, Ванникова и Завенягина по существу его предложений. К сожалению, они отрицательно отнеслись к идеям академика Капицы, так как «акад. Капица не приводит в письме никаких теоретических доказательств, расчетов и описания своих опытов…». Руководители ПГУ советовали поручить Академии наук выслушать мнение Капицы, который должен защитить свои идеи перед коллегами.
Не такой реакции на письмо ждал Капица. Втайне он надеялся, что ему вернут институт и поручат разрабатывать новые энергетические установки. И еще он понял, что его судьба изменится только после смерти Сталина.
Письмо, отправленное тремя руководителями КБ-11 П. М. Зерновым, Ю. Б. Харитоном и К. И. Щелкиным 13 июля 1950 года Берии, можно считать «криком о помощи» или же «днем рождения вычислительной техники».
В КБ-11 внимательно следили за тем, что происходит в науке не только в Америке, но и в Европе. Однажды Юлий Борисович Харитон очень точно сказал: «Нужно всегда держать руку на пульсе науки, иначе можешь отстать навсегда…». Нет сомнений, что именно он был инициатором письма руководителю Атомного проекта. В нем речь шла о создании ЭВМ. В письме, в частности, отмечалось:
