Сначала конструкторы решили «разделить» основной парашют на четыре. Казалось, что такая система легче справится с задачей. Был сделан макет бомбы. В корпус был залит бетон, и испытания начались.
Одна неудача следовала за другой. Купола не выдерживали – рвались.
Потом вернулись к одному куполу. Но вновь неудача…
Научный руководитель НИИ-1011 Кирилл Иванович Щелкин решил помочь своим коллегам: он провел динамические расчеты систем. В конце концов выход был найден оригинальнейший: в нескольких ячейках купола ткань вырезалась, и нагрузки сразу же резко снижались – парашютная система обеспечивала надежный спуск авиабомбы.
Летная отработка бомбы-гиганта была завершена в 1957 году, уже был изготовлен опытный образец. Однако в то время проводить испытания правительство не решилось: уж слишком велика была мощность бомбы. В 1958 году бомба была «разобрана», а корпуса ее были уничтожены.
Но создание парашютной системы все-таки не было напрасным. Академик С. П. Королев использовал ее для посадки космических кораблей.
Через три года, когда противостояние с США достигло своей кульминации, Н. С. Хрущев решил «попугать» американцев. По его распоряжению работы над супербомбой были возобновлены. Вскоре на Новой Земле супербомба была взорвана.
«Мы им покажем кузькину мать!» – произнес однажды Никита Сергеевич. С тех пор бомбу-гигант так и называют – «кузькина мать».
…В это же время ОКБ А. Н. Туполева и НИИ-1011 создавали специальную ядерную боеголовку для крылатой ракеты. Начальником отдела вооружений в КБ был А. В. Надашкевич. Он много лет работал с Туполевым. Заместитель главного конструктора В. Д. Потеряев так вспоминает встречу в КБ:
«Так получилось, что в составе нашей бригады, прибывшей в ОКБ-156, были молодые специалисты, незнакомые А. В. Надашкевичу. Принимая их, он поинтересовался организацией, откуда они прибыли. Руководитель бригады вместо традиционного в таких случаях номера почтового ящика решил сообщить название института и ответил: „Из НИИ-1011“. После этих слов Надашкевич стал медленно сползать со стула. Дело в том, что когда ОКБ Туполева в полном составе во главе со своим руководителем оказалось в заключении и было превращено Берией и его подручными в арестантскую „шарашку“, А. В. Надашкевичу был присвоен тюремный номер 1011…»
В Снежинске разучились воровать сразу и навсегда. Дмитрий Ефимович Васильев, первый директор «Объекта», преподал урок всем, и этот случай вошел в историю города. О нем каждый раз вспоминают, когда речь заходит о милицейских происшествиях.
При Васильеве двери домов не закрывали, сумки оставляли на лавочках, за свои бумажники не беспокоились…
И вдруг пропал велосипед! Да причем у дочки самого Васильева, она приехала к папе на каникулы.
Директор вызвал единственного милиционера и приказал ему найти вора. Вскоре пропажа была обнаружена. Лодочник спрятал тот самый велосипед, хотел его продать в соседней деревне.
Васильев распорядился погрузить все вещи лодочника в машину, отвезти его «за проволоку» и там выгрузить.
Так закончилась «эпоха воровства» в молодом городе.
Позже времена поменялись. Как и все в стране. Да и таких людей, как Дмитрий Ефимович Васильев, стало намного меньше.
Его биография типична для поколения, жившего в первой половине ХХ века. Родился в крестьянской семье, ушел после революции в город. Смог получить высшее образование. Начал работать на оборонных предприятиях. Стал директором танкового завода. А когда начался Атомный проект, был направлен директором нового предприятия – завода «Элетрохимприбор». Научным руководителем был будущий академик Лев Андреевич Арцимович. Рождался Свердловск-45 – один из закрытых городов, где шло обогащение урана-235.
После того, как город и завод были построены, Д. Е. Васильев направляется на новое место работы: теперь ему предстоит создать Уральский ядерный центр.
Он строил город под девизом: «Здесь не должно быть окраин!». Так и получилось – в Снежинске вы не чувствуете, что где-то есть центр, а где-то «захолустье». Город весь обращен к озеру, к горам, а потому кажется каким-то легким, почти сказочным.
Именно к этому и стремился его основатель!
А когда в адрес института вдруг вместе с оборудованием пришел вагон, в котором привезли из Москвы пальмы, то уже никто не удивлялся, потому что Васильев утверждал, что «здесь мы будем жить и работать всегда, а потому обосновываемся основательно, а не временно!»
