«Было разработано очень много разных вариантов. И было важно определиться, какой из них следует пускать. Поначалу был принят вариант Лейпунского, реактор с окисью бериллия, как главный. А мы вели разработку запасного варианта. Но потом, когда стали уже производить всякие экспериментальные работы в обосновании этих реакторов, то оказалось, что наш реактор обоснован лучше всех и представляет наименьшие трудности для промышленного изготовления… Когда мы строили первую лодку, то мне был задан вопрос – как я считаю, можно ли переходить к строительству серии. Я сказал так: „Надо иметь в виду, что никакого опыта по работе установки нет. В ней что-то окажется плохим, и придется это заменить. Но я убежден в том, что основа вся останется. И поэтому я считаю, что нет риска строить серию“. И стали строить серию. У нас на следующий год после спуска первой лодки было уже четыре лодки… Мы делали совершенно небывалую вещь. Тогда на лодках был постоянный ток, мы делали специальные турбогенераторы постоянного тока очень большой мощности. В общем, это была совершенно невероятная работа. Она была организована так. За нашим институтом было научное руководство. И все теплофизические и нейтронные расчеты. И вопросы управляемости самого реактора и так далее, это все было за нами. Конструкторскую работу выполнял доллежалевский институт. У меня тогда эти ребята начали работать, которые создали это направление. Они отлично там все потрудились… И в ледоколе „Ленин“ было так же сделано. Это было совершенно новое решение…»
В середине 50-х годов стало ясно, что принципиальные проблемы создания атомного и термоядерного оружия решены, а потому часть научных сил можно было «перебросить» на новые направления использования атомной энергии. Это было время, когда рождались фантастические проекты! После пуска первых атомных подводных лодок и ледокола «Ленин» было решено поставить реактор на самолет, на ракету, использовать в атомной энергетике.
Вскоре появляется реактор для самолета. Но использовать его нельзя, так как он слишком опасен в случае аварии. А самолеты, к сожалению, регулярно падали…
Появилось несколько «ракетных ядерных установок», некоторые из них успешно работали в космосе. По мнению ученых, такие «ракетные реакторы» появились слишком рано – техника, в том числе и ракетная, еще не была готова к эффективному их использованию. Очевидно, этому направлению суждено развиваться лишь во второй половине XXI века. Подождем…
И наконец, атомная энергетика. И в этой области Анатолий Петрович был научным руководителем. Именно атомной энергетике суждено было теперь захватить лидерство. Но это уже другая история, выходящая за рамки Атомного проекта СССР. Точнее – другая ее часть…
Председателем редакционной коллегии, которая осуществляла подготовку к публикации документов и материалов Атомного проекта СССР, стал Лев Дмитриевич Рябев.
Это имя многое говорит тем, кто хоть однажды прикасался к атомной проблеме, кто хотя бы чуть-чуть знает о нашей «оборонке». Именно с Львом Дмитриевичем связано все лучшее, что есть в этой области, так как на протяжении нескольких десятилетий он был в центре событий.
Теперь понятно, почему я решил именно с ним вместе завершить публикацию книги.
