«Мне помнится, на наших заседаниях при рассмотрении различных технических вопросов Курчатов выступал редко. Он молчал либо отпускал краткие реплики. Но чувствовалось, что не кто-нибудь другой, а именно он является хозяином обсуждения. Выступавшие обращались как бы не к залу, а к Игорю Васильевичу. С его участием проходили совещания и в узком кругу с руководством объекта, когда принималось важное решение о готовности к испытанию нового заряда. До конца 50-х годов такие испытания были довольно редкими, и каждая отправка заряда предварялась именно такой процедурой, когда заслушивались характеристики заряда, оценка ожидавшейся мощности и ее достоверность… После смерти Игоря Васильевича влияние нашего института на общеминистерскую техническую политику стало менее эффективным. Уменьшилось, как мне кажется, и влияние ученых-атомщиков на политику государства в области атомной энергии. И не только в этой области».
К сожалению, и в самом главном – процессе разоружения и сокращения ядерных вооружений – руководители СССР, а затем и России не учитывали мнения тех, кто создавал ядерный потенциал страны. Итог плачевен: постепенно страна утрачивает свое реальное могущество, которое нарабатывалось усилиями нескольких поколений.
Из трубочки пошел пар, и это была победа!
«С легким паром!» – поздравил Курчатова Александров, и этот день считается «днем рождения первой в мире АЭС».
Для Анатолия Петровича станция не казалась чем-то необычным. Еще шесть лет назад появилась идея построить ее, но Берия запретил даже говорить о чем-то другом, кроме бомбы, – все силы были направлены на создание оружия.
Но после создания и испытания своей бомбы в 1951 году ситуация начала постепенно меняться. Уже появились мощные реакторы для наработки плутония. Военная атомная промышленность развивалась быстро: ученые передали свой опыт и знания инженерам, и теперь они могли заняться новыми направлениями в науке – им предстояло научить атом рабочим профессиям.
– По мощности первое задание было у нас 5 тысяч киловатт, – вспоминал А. П. Александров. – Мы начали разрабатывать реактор в институте Атомной энергии с водяным охлаждением. Это был первый реактор, который был построен в Обнинске. Мы передали его на стадии технического проекта, передали обнинцам, они уже вели его до конца. И строили эту станцию. Но мы участвовали и в ее пуске, и в наладке. Мы пустили ее в 54-м году. А в 55-м году была первая Женевская конференция по мирному использованию атомной энергии. Я туда не ездил. Я ездил на вторую. Там были представлены от Советского Союза доклады по первой атомной станции. И началось тогда паломничество. Все ездили туда смотреть, что и как…
Курчатов отличался хлебосольством. Пока на втором этаже шло совещание с ракетчиками, на первом – в столовой – накрывался стол. Жена пекла пирожки, они всегда получались очень вкусными, а потому блюдо с ними помещалось в центре стола. Вокруг ставились тарелки с ветчиной, колбаской, почти всегда была осетринка и икорка, которыми Игорь Васильевич любил потчевать гостей, так как прекрасно знал, что хорошая закуска у них не всегда бывает… На стол ставились бутылки с водкой, коньяком, винами. И их было в изобилии, так что каждый мог выбрать себе напитки по вкусу.
Королев, как и хозяин, предпочитал водку, ну а Келдыш неизменно наливал себе коньяк.
«Славно сидим!» – любил повторять Курчатов и тут же поднимал тост на взаимное сотрудничество и успех в общей работе.
Все прекрасно понимали, что именно от них теперь зависит судьба не только страны, но и, пожалуй, всего мира…
Игорь Васильевич Курчатов теперь представлял будущее ядерного оружия отчетливо. Последние сомнения исчезли после испытаний водородной бомбы.
Тот день А. Д. Сахаров описал подробно:
