«Учеными-физиками КБ-11 министерства среднего машиностроения внесено предложение о разработке мощной водородной бомбы, в основу конструкции которой положены новые физические принципы.
Осуществление этого предложения открывает возможность создания изделий большой мощности при меньших экономических затратах, нежели это имеет место при использовании разработанных до настоящего времени принципов…»
И далее министр предлагал на заседании президиума ЦК партии заслушать специальный доклад академиков Ю. Б. Харитона и А. Д. Сахарова, а также члена-корреспондента АН СССР Я. Б. Зельдовича. На доклад и сообщения министр отводил всего один час.
Малышев просил пригласить на заседание группу ведущих ученых, занятых в Атомном проекте.
«В связи с тем, что ученые-физики работают за пределами города Москвы, – писал он, – просьба поручить уведомить нас о назначенном сроке заседания президиума за два-три дня».
Он не сомневался, что такое заседание состоится. В том же были уверены и руководители партии: насколько им было известно, с такой просьбой физики-атомщики обращаются впервые, следовательно, ситуация чрезвычайная и принимать решение следует немедленно.
Президиум ЦК КПСС собрался через три дня.
И уже 16 февраля 1955 года было принято специальное постановление, которое полностью одобряло предложение «о разработке мощной водородной бомбы, основанной на принципе окружения».
Но «перестраховаться» все-таки необходимо, а потому создается специальная комиссия, которой надлежит до конца разобраться в новых идеях, предложенных КБ-11.
Комиссию возглавил академик Игорь Евгеньевич Тамм – признанный авторитет в физике, под руководством которого начались термоядерные исследования в стране. Его учениками были практически все крупнейшие физики страны.
«Правой рукой» Тамма стал Мстислав Всеволодович Келдыш. Его глубокие знания не только математики, но и всех отраслей науки, которые базировались на ней, были общепризнанны. Но еще одно качество отличало академика: он никогда не отступал от своих принципов, умел точно и объективно анализировать ситуацию и твердо отстаивал свою точку зрения.
В начала 50-х годов не было ни одного решения, имеющего принципиальное значение для развития страны, которое принималось бы без консультации с Келдышем. А если создавались специальные комиссии, то академик обязательно принимал в них участие.
Конечно, я имею в виду комиссии, связанные с развитием науки и техническим прогрессом…
В комиссию по рассмотрению физических принципов атомного обжатия, естественно, вошли авторы идеи из КБ-11 – Сахаров и Зельдович, а также В. Л. Гинзбург, М. А. Леонтович и И. М. Халатников.
Выводы звучали сенсационно:
«Комиссия констатирует, что атомное обжатие, основанное на использовании лучистой теплопроводности, открывает совершенно новые возможности в области атомного оружия. Оно позволит получать симметричное обжатие изделий до таких плотностей, которые в нужных габаритах совершенно неосуществимы с помощью обычных ВВ. Можно рассчитывать, что применение атомного обжатия позволит осуществить рациональные конструкции сверхмощных изделий, а также радикально понизить стоимость изделий меньшей мощности…
Комиссия считает, что следующим важнейшим этапом в развитии водородного оружия является испытание на полигоне № 2 предложенного КБ-11 опытного устройства».
Путь к созданию «Супера» был открыт…
Для высшего руководства страны новые идеи физиков были «тайной за семью печатями». Для того чтобы понять, в чем именно заключается новый принцип создания водородного оружия, надо было иметь высшее техническое образование или хотя бы хорошо знать физику на уровне средней школы. Но что греха таить, наши руководители прекрасно разбирались в сельском хозяйстве и искусстве, а вот в физике – не очень. А потому однажды поступила просьба из президиума ЦК партии объяснить все «попроще, попонятней».
