Американский гарнизон всячески демонстрировал высокий боевой дух, посылая приближавшимся к стенам английским разведчикам пушечные ядра и отборные ругательства. В результате Карлтон, памятуя о Банкер-Хилл, отказался от лобового штурма. Насчет осады он решил, что начинать ее в этом году уже слишком поздно. Когда англичане отходили на зиму в Канаду, один из офицеров простонал: «Как жаль, что мы не начали этот поход четырьмя неделями раньше». Четыре недели потребовались Карлтону на то, чтобы достроить «Инфлексибл», и это промедление позволило Арнольду с его примитивным флотом сорвать английское наступление с севера.
Сумей Карлтон захватить осенью 1776 г. Тайкондерогу и разгромить или пленить «Северную Армию», уже ничто не могло бы помешать ему в любое время обрушиться на Новую Англию и опустошить ее подобно тому, как во время Гражданской войны Шерман опустошил Юг, вторгнувшись туда с незащищенного западного фланга. Еще до похода Карлтон мог превратить Олбани в центр сопротивления лоялистов Континентальному конгрессу. Канадский командующий проявлял куда больше проницательности и дипломатичности в умиротворении провинций, чем Хоу. Так, всех захваченных в Канаде пленных он накормил и отпустил по домам, даровав полное прощение под честное слово не воевать больше против короля. Как показали впоследствии не прекращавшиеся пять лет кровопролитные «пограничные стычки», позиции лоялистов были весьма сильны и на севере штата Нью-Йорк.
Впрочем, год спустя ни у кого не складывалось впечатления, будто достигнутый генералом (а заодно и адмиралом) Арнольдом в заливе Валкур успех имел серьезное значение. Сменивший Карлтона на посту командующего генерал Джон Бургойн в начале июля, не встречая никакого противодействия, спустился по озеру Чамплэйн и с ошеломляющей легкостью захватил Тайкондерогу. Американцы ухитрились растратить впустую драгоценные месяцы, выигранные для них благодаря энергии и боевому духу Арнольда.
Задачу противостояния девятитысячной армии Бургойна Конгресс возложил на генерал-майора Горацио Гэйтса, бывшего английского штабного офицера, не имевшего заслуживающего упоминания боевого опыта. Дабы компенсировать этот недостаток, Вашингтон направил ему в помощь ставшего генерал-майором Арнольда и огромного, задиристого полковника Дэниэла Моргана с корпусом виргинских стрелков. Мастерски укрепившись на холмах Бамис, в двадцати восьми милях к северу от Олбани, Гэйтс стал ожидать атаки Бургойна, видимо рассчитывая повторить Банкер-Хилл в лесу. Но Бургойн отнюдь не намеревался ему подыгрывать. С огромным трудом протащив через леса из Тайкондероги сорок две тяжелые пушки, он планировал совершить фланговый обход, что позволило бы ему, установив эти орудия на господствующих высотах, шквальным огнем разнести в клочья армию Гэйтса вместе с любовно возведенными им оборонительными сооружениями. Понявший грозившую им опасность, Арнольд после яростного спора убедил острожного Гэйтса позволить ему сразиться с англичанами в лесу. В результате кровопролитной битвы на вырубке Фримен-Фарм англичане понесли тяжелые потери и вынуждены были отступить.
Три недели спустя, 7 октября, Бургойн напал снова, но на сей раз им двигало отчаяние. Его люди сидели на половинном пайке и страдали от болезней, что вело к росту пораженческих настроений. Ситуацию усугубила завистливая недальновидность Хоу, который, вместо того чтобы сразиться с Вашингтоном в Нью-Джерси, откуда имелась возможность выступить форсированным маршем на подмогу Бургойну, предпочел отплыть из Нью-Йорка на юг, дабы напасть на Филадельфию. Захват американской столицы казался Хоу куда более верным способом выиграть войну, нежели план Бургойна покорить Нью-Йорк и отколоть штаты Новой Англии от остальной Американской Конфедерации. Кроме того, занимавший пост главнокомандующего и имевший под началом втрое большую армию, Хоу вовсе не желал отдать «Джентльмену Джонни» лавры человека, выигравшего войну. Это делает понятным его плохо объяснимое с иной точки зрения решение и служит наглядным примером того, как неприязнь между людьми, облеченными властью, может оказать влияние на ход истории.
В американском стане тоже не обошлось без раздоров. Трусоватый Гэйтс привел Арнольда в бешенство, не оценив по достоинству подвиги, совершенные при Фримен-Фарм, и после взаимного обмена оскорблениями отстранил последнего от командования, приказав ему оставаться в своей палатке. Но когда началось сражение, Арнольд ослушался приказа и поскакал на звук канонады. И вновь его появление на поле боя позволило переломить ход событий! В решающий момент он лично возглавил лобовую атаку и, хотя английская пуля раздробила ему ногу, захватил главный редут противника. Тут уж и Гэйтс прислал приказ удерживать редут «любой ценой», поскольку оттуда простреливался весь английский лагерь.
