— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась я, одновременно наблюдая, как мой будущий муж, тоже с непонимающим выражением лица, освобождается от одежды. Кстати, довольно практичной.
Сначала на пол упала черная безрукавка, ткань которой когда–то была чьей–то шкурой. Под безрукавкой оказалась легкая тонкая кольчуга. Я не дала Бхинатару снять ее, удержав за руку. Провела ладонью по теплому металлу, одновременно привыкая к тому, что глажу не постороннего мужчину другой расы, а своего собственного…
И мысль, что делаю я это не ради секса, а чтобы развлечься и проучить за хранение чужих тайн, очень помогала расслабиться. Но вот осознание того, что там под кольчугой голое тело… возбуждало!
Наверное, моя нравственность тоже несколько изменилась из–за переноса, потому что вначале я не могла себя заставить переспать с Рикиши. Нас разделяла стена из моих комплексов и принципов. А теперь стою, ожидая, когда передо мной разденутся. И даже присутствие еще двоих мужчин не то чтобы совсем не мешает, но… не напрягает.
А вот Бхинатара наличие посторонних, вернее одного — Рикиши, слегка беспокоило. Именно на него он поглядывал время от времени, то с вызовом, то с напряженным вниманием.
Налюбовавшись на кольчугу, я махнула рукой:
— Продолжай!
Когда дело дошло до штанов, из более тонкой ткани, чем безрукавка, я постаралась скрыть все эмоции, просто потому что основной было любопытство. Но, как ни уговаривала себя не вводить всех в заблуждение, будто я впервые увидела мужской член, получалось у меня плохо. Тогда, решив, что сдерживаться вредно для здоровья, особенно если нет никаких уважительных причин, мешающих моему пристальному изучению, я приступила к сравнительному анализу.
Мысль, что было бы неплохо приказать раздеться и Рикиши… и встать так, чтобы можно было, действительно, сравнивать… я отторгла. Не то чтобы она мне не понравилась, но, скажем так, я еще не пробила до конца стену из принципов, не достигла нужной стадии пофигизма. Поэтому сравнительный анализ происходил с тем, что запечатлено у меня в памяти, но зато он был очень тщательный!
Сначала я пощупала член в расслабленном состоянии. Убедилась, что дроу, как и истейлы, не практикуют обрезание. Еще я выяснила, что если у истейлов волосы внизу живота, хоть и в небольшом количестве, но имеются, то у дроу их там нет вообще. Как и подмышками — их я тоже осмотрела с серьезным видом, стараясь игнорировать растерянно–недоумевающие выражения лиц Бхинатара и Чхара. Сложнее было игнорировать ехидную усмешку Рики, у которого там волосы точно были, но он их удалял.
Поглядывая в сторону втихую веселящегося нетопыря, меня так и тянуло совершить какую–нибудь гадость…
Кстати, с дроу он вел себя подозрительно на равных, я бы даже сказала, что в отношении того же Чхара, наоборот, проявлял легкое пренебрежение. Возможно, так на него повлияла смена хозяйки, не знаю. Но казалось, что тот, кто переживал, спросила ли я согласия у своих знакомых на его присутствие за столом и тот, кого я видела перед собой сейчас — два разных человека. Обычно, на людях Рикиши изображал подчинение и покорность, а тут даже не утруждается.
Когда я перешла к тактильному изучению частей тела, подвергающихся сравнению, мой нетопырь, наконец, сменил ехидство на сочувствие.
А я так увлеклась, что уже почти ничего вокруг не замечала. Даже мысль о том, что это же мой дроу, значит, я могу его лапать и рассматривать в любое время, сколько пожелаю, не останавливала.
Мошонка на ощупь мало чем отличалась от образцов, уже имеющихся в моих запасниках памяти, просто сама кожа у дроу была немного непривычной. Не шершавой, а более… бархатной, что ли. У Рикиши она была гладкой, приятно–скользящей, а у Бхинатара напоминала нежную замшу.
Размеры члена… ну, пусть ими мужчины сами меряются, по мне, так они были примерно одинаковыми. Но, если кожа самого члена была черной, то тонкая кожица крайней плоти уже была темно–сероватой, а если ее отогнуть, то можно было увидеть слабо–розовый оттенок. Сама головка тоже была сероватой, а дырочка — розовенькая. Заинтересовавшись таким феноменом, я, не поднимая глаз вверх, развернула Бхинатара и раздвинула его ягодицы.
Чхар, ничего не ответивший, кстати, на мой вопрос про самочувствие, приглушенно охнул у меня за спиной, как будто ему кто–то заткнул рот ладонью. Может, мне потом произвести сравнительный анализ и второго дроу? А то, один представитель расы для статистики, — это даже не смешно.
Кожа между ягодицами была сероватой, а сам анус нежно–розовел. Удивительно!
Развернув Бхинатара обратно к себе передом, я, наконец, посмотрела на его лицо. Оно уже было не просто растерянно–непонятым, а скорее ошалевшим.
Чуть вызывающе улыбнувшись, чтобы скрыть вдруг проявившееся смущение, я провела подушечками пальцев по серой коже сосков.
— Ну, так что, расскажешь сам, или приступим к пытке?
И без того достаточно большие глаза мужа расширились еще больше, но он отрицательно замотал головой:
— Простите, госпожа, я, правда, не могу…
