Правда, у меня сейчас было состояние, строго соответствующее фразе: «Будешь трахать — не буди». Голова у меня болит… И крови жалко… До слез просто! Так что делайте телевизор потише и не беспокойте…
— А моя кровь тебя не насытит? — псих у меня муж, вот как есть — псих, натуральный.
— Нет, к сожалению, — хмыкнул Рики. — Но спасибо, что предложил, — съехидничал, и потом уже мне, многообещающим таким голосом: — Спите, леди, я к вам утром загляну.
И я спокойно заснула.
Сквозь сон я почувствовала, как ко мне, спустя какое–то время, сзади пристроился мой нетопырь. А утром я проснулась от нежного поцелуя:
— Леди?..
— Рики…
У меня почему–то было такое странное ощущение, что весь долгий вчерашний день мне приснился, хотя я уснула еще до ужина. Обвив шею Рикиши, я притянула его к себе, обнимая ногами за бедра, затаскивая на себя и с удовольствием ощущая его естественное утреннее возбуждение. Я целовала его в плечи, в шею, привычно соединяясь еще даже не телами, а чем–то иным, возможно — душами. Я изливалась в него вся, без остатка, выгибалась и плавилась, наслаждаясь прикосновением его губ к моей коже. Суховато–жестким или немного влажным, щекочуще–нежным или резким, посылающим разряд по всему телу.
— Леди… — ласково–томный стон завел меня еще больше, хотя казалось, что уже больше некуда.
Кажется, кто–то или очень проголодался или… такое вот оригинальное проявление ревности? Все равно… Я вцепилась в плечи Рикиши, царапая его ногтями, кусая целующие меня губы, овладевая, хотя и находясь снизу… задавая ритм, надавливая пятками ему на ягодицы… и чувствуя, что он весь мой… я — его, да, но и он — мой. И ему нравится быть моим…
А потом, после обессиливающего душу и тело оргазма, меня отнесли в ванную комнату и уложили в огромную, как маленький бассейн, ванну. И нежные поглаживания мочалкой, чередуемые с прикосновениями ладоней, снова разбудили во мне неудовлетворенную хищницу. В этот раз Рикиши стремился не только доставить удовольствие мне, но и получить его сам. Это удивительное ощущение, когда член внутри тебя сначала начинает с каждым движением чуть увеличиваться, дыхание мужчины изменяется, он весь погружается в себя, и потом его тело начинает вздрагивать, и ты чувствуешь все это… видишь туман в его взгляде, слышишь, как его губы шепчут твое имя… Вау! Мне не послышалось! И правда, шепчут… Тихо–тихо, едва слышно… мое! «Икари»…
— Госпожа?.. Вы будете завтракать?
Бхинатар тактично дождался, пока мы закончим, и только потом напомнил, что теперь у меня уже не один и даже не двое мужчин…
Завтрак прошел в теплой и дружественной обстановке, — я сидела между мужем и любовником, искоса поглядывая на бледно–сероватое нечто напротив. Нечто довольно активно налегало на еду и никаких признаков начинающейся лихорадки не подавало.
У Рикиши с Бхинатором установилось что–то типа дружеского нейтралитета. Жаль не узнать, когда, как и до чего именно они договорились, но результат был, как говорится налицо. Или на лицах.
Они больше не строили друг другу каменно–ехидные рожи, не переглядывались прожигающе–испепеляющими взглядами и ухаживали за мной с трогательной осторожностью, напоминавшей мне первые дни пребывания в этом мире. Только теперь потрясающе–прекрасных мужчин вокруг меня было двое и бурный утренний секс с одним из них не перекрывал воспоминаний о вчерашнем исследовании второго. Я даже тихо хихикнула про себя…
Но идеалистическое утро сменилось днем, полным пустых и никому не нужных ритуалов.
Появились четыре девицы в сопровождении главы делегации, строго курирующей наши контакты с иблитами. Девицы притащили ниспадающее белое платье из тонкой, почти прозрачной ткани и впихнули меня в него. Сверху, под грудь, на меня натянули тугой каркас, тоже белый, с золотой вышивкой, и затянули его так, что у меня ребра чуть не захрустели. Увидев мое побелевшее от удушья лицо, Шинтафэй сама, лично, ослабила крючки и незаметно подмигнула мне. Ну да, ей так мучиться было не нужно, она по–прежнему была в юбке с разрезами и безрукавке. Полагающаяся к наряду верхняя юбка была значительно короче нижней и заканчивалась треугольным краем спереди и сзади. Края рукавов тоже были треугольными и скрывали руку почти полностью. Никаких кружавчиков и рюшечек, к счастью, не наблюдалось. Только вышивка золотыми нитками вдоль окантовки.
Волосы мне заплели венком, оставив с двух сторон по две пряди, в которые вплели белые ленты. Дальше на голову водрузили тоненький золотой обруч, к которому была прикреплена кружевная вуаль. Судя по отражению в зеркале, получилось очень даже прилично. Я бы не отказалась в таком наряде и в своем мире замуж выйти. Туфельки, само собой, были тоже белые.
Первый месяц я часто с тоской вспоминала свои любимые кроссовки и джинсы. Сегодня, любуясь на себя в зеркало, я впервые пожалела, что не могу в таком виде прогуляться по старому миру и покрасоваться перед знакомыми. Красота — страшная сила!
