– Копирайт, копирайт не забываем! – возмутились Чип&Дейл.
– Эй, ссынок, ты там как, живой? – вскоре услышал Вениамин незнакомый голос из-за входной двери и перетрусил.
Веник ощущал некоторые трудности в общении с людьми в реальном мире. Как и многие интернетчики, он всегда комплексовал при встречах в реале и тушевался перед софорумчанами, с которыми был знаком не первый год.
– Веник… это я Старик партиец верный ариец… тьфу, перепутал.
Вениамин кивнул, потянулся к клавиатуре, сообразил, что форум здесь не причем. Еще с полминуты он немного помолчал, ожидая ответа, и, наконец, промямлил:
– Угу.
***
Пожарная машина встала и заглохла. Не поверивший в такое счастье Бобицкий заскользил на тонкой ледовой корке, покрывшей асфальт, не справился с управлением и уткнулся ей в зад. Пятерка про себя выругалась, поняв, что без масла ездить еще можно, а с таким водилой – никогда. Разъяренный гаишник выполз из машины, вырвал из кабины прапора и принялся бить.
Туго соображающий Оборзец вяло отмахивался, но пару раз ощутимо заехал агрессору по уху. Напарник Бобицкого долго смотреть на то, как достается любимому начальнику не смог и ринулся на подмогу. Вместе они таки завалили прапора в сугроб. Удивленный происходящим, но не менее туго соображающий пожарный расчет, высыпал из машины с криком «наших бьют». Из ближайшего опорного пункта разнимать дерущихся выбежало подкрепление.
Пенсионер Доброходько осипший от крика и отсутствия реакции у подонка-соседа, притащил из ванной двенадцатилитровое ведро и с криком «Довели страну, пидорасы!» обрушил водопад на соседний балкон.
Пламя удивленно пшикнуло и потухло.
Вот так одинокий и неприметный герой в очередной раз спас праздник и дом от пожара.
***
– Готово!
Замок лязгнул, единственная преграда, уберегающая Вениамина от реального мира, рухнула.
– Ну, и как ты здесь? – влетело в коридор рыжее взлохмаченное создание. Девчонка уставилась на Вениамина огромными серо-зелеными глазищами и ударила по плечу. – А ничего, я тебя где-то таким и представляла.
– Ты…
– ДМБ295, – улыбнулась девчонка и, кокетливо усмехнувшись, добавила, – Багира. Я случайно в соседнем подъезде тусила – представляешь?
– Неа, я всегда думал, ты прикалываешься, а на самом деле какой-нибудь дембель.
– Так, я и есть дембель!
В дверь заглянул незнакомый лысый мужик в очках и с отверткой:
– Таак’s… хде пожар? Я хочу’s его тушить, а ты, Веник, не тушуйся и краснеть перестань, иначе я решу, что ты нам не рад.
– Рад, еще как! – улыбнулся Вениамин, вглядываясь в странные завораживающие глаза рыжей пантеры.
Старик Мордиец истый ариец вошел в комнату, поглядел сквозь стекло на выгоревшую тумбочку, похлопал Вениамина по спине и поинтересовался снова:
– Так пожар-то хде?
***
Дымить перестало. Уставшая Марго больше не стремилась таскать мокрые полотенца, а нежно прижималась к груди Недодайкина.
Сам Анатолий смотрел, как менты и пожарники, с переменным успехом мутузившие друг друга не менее получаса, сидят в обнимку и приговаривают ящик водки. Недодайкин мучился вопросом: не нуждаются ли служители порядка в помощи, и не отреагирует ли обожаемая Марго слишком подозрительно на предложение прогуляться на сон грядущий.
«А, – мысленно махнул рукой Недодайкин, – даже если отреагирует, праздник в этом году все равно удался».
Ночь обрушивается на Санта Лорен. Здесь, на южных островах, она не подкрадывается незаметно на мягких лапах сумерек, темнее и честнее, чем на Севере. А еще у ночи есть союзник — океан. Самый большой на планете, и не иначе как в насмешку названный Тихим. Когда приходит шторм, волны захлестывают даже дальние утесы, впрочем, и в обычный день к океану стоит относиться уважительно и никогда не забывать о седьмой волне – той, что несет не к берегу, а от него.
Артур именно так и погиб: захлебнулся в соленой воде и камнем ушел на дно. Он не заплывал далеко, просто в какой-то момент не уследил за береговой полосой. Волна качала его, словно в колыбели, и не хватало сил преодолеть ее гребень, а на берегу стояло человек пятьдесят — загорали, разговаривали, веселились — и никто не смотрел на искрящуюся на солнце водную гладь, а ветер, как назло, не доносил мольбы о помощи.
Рыбаки знают тысячи страшных историй — и о самом океане, и о ночи; о морских гадинах, жаждущих горячей человеческой крови; о сорвиголовах, полюбивших русалок, которых тянет на берег со времен сотворения мира, и о самом Эспиритус де ла Олас, древнем боге вод.
Кап-кап...
Кап-кап...
Тим идет по кромке прибоя, всматриваясь в едва заметную полосу горизонта: туда, где черное небо с вкраплениями звездных точек смешивается с черно-зеленой водой. Волны ласкают его ноги, шипит на песке пена, и кажется, что кто-то ступает за ним след в след.
След в след...
Кап-кап...
