– Знаешь, главное в таких делах – не горячиться. Можно все сломав, ничего не построить. Не понимаю, почему ты не хочешь знать, что тебя ждет в новых отношениях, с другим человеком?
– Не надо. Не хочу. Может, потому, что боюсь…
Арина приезжала к Борису почти каждый день. Ворота медленно открывались, едва она приближалась к поселку, но людей она здесь никогда не видела. Казалось, обитателям поселка строго-настрого запрещено показываться ей на глаза. Арина входила в пустынный дом, хранивший слабые запахи человеческого присутствия: еды, стирального порошка, резкого мужского одеколона. Женских запахов в доме не было, хотя здесь явно работали женщины. Арина даже не успевала снять шубу, как оказывалась в объятиях Бориса. Упавшая шуба, бассейн, кровать, кресло в каминной – время останавливалось…
Было непонятно, как два взрослых, занятых человека, привычно окруженных людьми, могут ежедневно оказываться без свидетелей. Голод – вот слово, которым точнее всего можно описать их состояние. Настоящий неутолимый голод. Поздно вечером Арина одевалась и уезжала. Она видела, как в домах поселка загорался свет, стало быть, люди там все-таки жили.
Борис все настойчивее просил ее, чтобы она осталась. Объяснений, что дома ждут муж и ребенок, он не принимал и возмущался: «Как это так, я люблю женщину, а она от меня уезжает к другому!» Он постоянно дарил ей цветы, душистые розы на длинных стеблях. Арина уже не отдавала их Ибрагиму, а привозила домой, и ее комната напоминала теперь гримерную после премьеры.
Однажды Толик в очередной раз отправился в Италию. Приятель предложил связать его с фабрикой, где можно почти даром приобрести костюмы от известной фирмы. Арина хорошо знала это «даром», но спорить не стала: узнав о намечающемся отъезде мужа, она сразу договорилась с Борисом о встрече, пообещав ему, что останется на ночь. Она была преступницей, и, как ни ужасно, ей это нравилось.
В тот вечер у нее был спектакль, она пела Ольгу в «Онегине». Толика дома не было, Алеша оставался с няней, и после спектакля Арина сразу же отправилась к Борису. Она ехала по Кутузовскому, думала о том, что ее ожидает самая прекрасная, самая романтическая ночь в ее жизни, и волновалась.
Ворота медленно поплыли в стороны, едва она свернула с большой дороги. У забора, окружающего дом Бориса, Арина увидела две машины, дверь была незаперта, но Борис ее не встречал. Арина вошла и услышала шум голосов. Повесив шубу, она пошла на звук, и в каминной обнаружила большую компанию. Кого-то из присутствующих она видела прежде в «Эоле», но большинство лиц были ей незнакомы. Борис медленно и, как ей показалось, нехотя, поднялся с кресла и начал представлять ей гостей: коллег, друзей-спортсменов и соседей. Все были милы и доброжелательны, однако очень скоро Арина перехватила настороженный взгляд: из дальнего угла зала на нее цепко смотрела невысокая темноволосая женщина с темными глазами и очень короткой шеей. Борис подвел к ней Арину:
– Это мой ангел-хранитель Гита. А где Зита? Зита где? – настойчиво переспросил он.
– В туалете, – ответил кто-то.
Через несколько минут в дверях показалась Зита, действительно как две капли воды похожая на Гиту, только более раскованная и даже, пожалуй, легкомысленная. Она подошла к Арине, протянула ей руку и сказала:
– Я много о вас слышала и даже как-то была на вашем спектакле. Я ваша поклонница, у вас чудесный голос! Вы поете волшебно, а в жизни вы еще красивее, чем на сцене.
– Спасибо, – поблагодарила Арина и вежливо поинтересовалась: – А что вы слушали?
Зита смутилась:
– Сказать по правде, не помню, это было так давно!
– Да врет она! – произнес мужской голос. – В опере она не была ни разу. Ни в Верхней Жмеринке, ни в Нижней Флориде оперного театра нет.
– Виктор, ты пьян! – ничуть не обидевшись, откликнулась Зита. – Оперного театра там нет, но я и в самом деле несколько раз слушала вас. Вы ведь в Немировича-Данченкова, да?
– Да-да, мне очень приятно, спасибо, – поблагодарила Арина и решила, что незнакомый Виктор наверняка прав: Зита была милой, но ничуть не походила на любительницу оперы.
Ждали ужина, заказанного в хорошем японском ресторане. Одновременно с едой появился Жеребцов: «Вот он я, ваш десерт!» Застолье было долгим, и Арина уже посматривала на часы, наблюдая, как, подобострастно изогнувшись, Жеребцов говорил с Борисом. Видно было, что Жеребцов чем-то угодил шефу. Потом они удалились в другую комнату, а когда вернулись и к ним подошла Арина, их разговор прервался.
– Ну, как моя кобылка? – после паузы спросил Жеребцов Бориса и чмокнул Арину в щеку.
Она отпрянула и поняла, что он пьян.
