На следующий день у Арины был спектакль. Все утро она распевалась и вместо привычных «ми-ля, ми-ля, ми-ля» пела: «Бо-ря, Бо-ря, Бо-ря». И несмотря на обычное волнение, ее не покидало предчувствие, что спектакль пройдет с успехом. После поклонов Арина, разгримировавшись, решила заехать к родителям. Толик забрал машину, поэтому она попросила Арсения ее подвезти. Арсений был младшим братом, «белым и пушистым» с мальчиками и раздражительным с девочками. Он танцевал в кордебалете и учил китайский, утверждая, что нет ничего лучше китайской любви. Арсений ждал ее у служебного входа.
Арина села к нему в машину, и, видя, что она собирается его чмокнуть, он сказал:
– Не целуй, я в гриме, у нас такой холодильник в театре, что я решил привести себя в порядок у родителей.
Всю дорогу он говорил не умолкая. Рассказывал об очередном друге, который оказался мерзавцем, вместо роз принес ему гвоздики, которые Арсений ненавидел.
– Я не Мавзолей, – сказал он, покосившись на Аринин букет белых роз, – чтобы меня гвоздиками обкладывать.
Перед тем как свернуть на Тверскую, они остановились на светофоре. На бульваре стояла елка, вокруг которой толпились люди, чувствовалось приближение Нового года.
– Слушай, а я, кажется, влюбилась!
– Надеюсь, не в Толяна.
– Нет.
– Давно пора.
– А почему ты его так не любишь?
– Толяна-то? – задумался Арсений. – Он мне просто надоел, этот твой мужлан, со своими дурацкими шуточками. И вообще, он относится ко мне, как к мальчику на побегушках.
– Что ты имеешь в виду?
– Мы с ним только познакомились, и я пришел к вам в гости. Мы тогда быстро выпили все, что было в доме, и захотели еще. Он сунул мне деньги и повелительно, как деды салагам, приказал бежать в ларек за бутылкой. Кто он такой, чтобы мне приказывать, и что о себе возомнил? И потом, я не пью алкоголь из ларьков…
Они подъехали к дому, и разговор прервался. Арина отдала букет маме, Аиде Григорьевне, добродушной полной женщине шестидесяти лет. По какой-то необъяснимой причине Аида Григорьевна стремилась сохранить в именах детей заглавную букву «а», дочь назвала Ариной, в честь няни Пушкина – во всяком случае так Арина считала в детстве. Приверженность к первой букве алфавита Аида Григорьевна проявила и в имени сына, а позже настояла, чтобы имя внука тоже начиналось с «а»: «Мне кажется, буква “а” приносит счастье».
Прямо с порога Арсений закричал:
– Поздравляю, наша прима сподобилась! Не прошло и ста лет, как она влюбилась!
– Ксюша, – Арина всегда так называла Арсения дома, – почему ты без разгона, мама ведь у нас не настолько молодая, ей может стать плохо от твоих сообщений. Мама всполошилась:
– Арина, – спросила она мелодраматически, – это правда?
– Да, мама, – в тон матери ответила Арина. Аида Григорьевна резко развернулась и ушла в комнату. Вышел отец, помог Арине раздеться.
– Ну что, пойдем в столовую, на семейный совет. Ты ведь для этого приехала?
Арсений сел у зеркала и начал снимать кремом грим, а мама сидела за столом, скрестив руки на груди, и причитала:
– Арина, девочка, ну как так можно? У тебя же ребенок!
Арсений перебил:
– Давно пора этого жлоба бросить! Зачем он ей сдался?
– Арсений! – одернул его отец.
– А что я? Я ничего, просто грим снимаю.
– Странно, вы обсуждаете Толика и даже не спрашиваете, в кого я влюбилась…
– Да, доченька, пожалуйста, расскажи, что это… за человек, – попросила мать.
– Очень интересный, умный, необыкновенный. Красивый и сильный наконец. Зовут его Борис Вальтер.
– Кто?! – вскрикнул Арсений.
– Борис Вальтер.
– Хорошо, что не Курт Маузер или Ваня Калашников!
– Калашников – это автомат, а если говорить о пистолетах, тогда уж лучше Макаров, – вставил отец. – Я правильно понял, речь идет о хозяине «Эола»?
– Ты его знаешь? – удивилась Арина.
– О да! Он – фигура широко известная в узких кругах, – съязвил Арсений.
– Лично нет, но слышал о нем, – ответил отец. – Мощная персона в своей отрасли, мини-олигарх. Его компания известна и своей благотворительностью. Я читал о нескольких театрах, которым они помогают. Если это тот, о ком я думаю, он очень серьезный человек.
– Но он женат! – возразила мама.
И тогда Арина рассказала, что Борис абсолютно свободен, то есть разведен, что он хочет, чтобы она с Алешей ушла от Толика, предлагает ей руку и сердце и просит, чтобы она родила ему ребенка.
Мама насторожилась:
– Как-то все это подозрительно быстро!
– Но им ведь не по пятнадцать лет, – прервал ее отец. – И вообще, если любовь, все происходит очень быстро. Сколько вы знакомы?
– Две недели.
– Ариночка у нас акселератка! – снова встрял Арсений.
