Счастлива ли я сейчас? И да, и нет. Счастлива потому, что счастливы мои друзья и близкие, а рядом со мной находится человек, на которого можно положиться. Несчастлива потому, что я всё ещё не научилась справляться с собственными воспоминаниями. Пока я не знаю, как с этим бороться. Возможно, должно пройти ещё время, но куда больше? Прошло уже больше года с того момента, как…
Нина впервые за всё время, что делала эту запись в своём дневнике, запнулась, почувствовав, как на глаза выступают слёзы. Лишь через несколько секунд она смогла продолжить писать.
Прошло уже больше года с того момента, как я совершила, пожалуй, единственную ошибку, которую я не смогу себе простить никогда. У меня по коже неизменно проходит холодок, когда я думаю о том, что сейчас нашему с Йеном сыну или дочери могло бы быть уже полгода. И в такие моменты, как никогда, хочется повернуть время вспять. Чувство вины перед двумя этими людьми, наверное, не покинет меня никогда. Но я счастлива, действительно счастлива видеть, что Йен идёт дальше и что у него всё хорошо. Мы даже снова начали общаться. Но я боюсь подпускать его к себе ближе, чем общение на уровне приятелей. У нас разные пути, и пересекаться им ни к чему.
Что написать ещё? Мы начали снимать шестой сезон. Когда осознаёшь, что прошло уже целых пять лет с того момента, как началась вся эта история, начинаешь понимать, как быстротечно на самом деле время. Я люблю этот проект — прежде всего за то, что он свёл меня с теми людьми, жизнь без которых я себе уже не представляю. Но мне кажется, что эта история начинает постепенно изживать себя. Я не знаю, сколько ещё продлится сериал, но чувствую, что хочу двигаться дальше. Попробовать себя в большом кинематографе, в разных жанрах. Что ж, посмотрим, как ляжет карта.
Дописав последнюю строчку в толстой тетради с твёрдой обложкой, Нина отложила ручку и взглянула на часы — через пятнадцать минут заканчивался перерыв. Съёмочный день был в разгаре. Девушка положила дневник в сумочку, и едва она сделала это, как в гримёрной раздался стук. Вздрогнув от неожиданности, болгарка откашлялась и бодрым голосом сказала:
— Входите, открыто!
На пороге гримёрной Нины появился Йен. В руках у него была огромная корзина красных роз. Брюнет так неловко держал эту корзину, что сразу становилось понятно: к ней он никакого отношения не имеет.
— Что случилось? — спросила Нина, подходя к Йену.
— Слушай, тут забегал курьер, — рассеянно пробормотал Сомерхолдер, — принёс вот эти цветы. Он так спешил, что вручил её первому, кто попался ему на глаза — то есть, мне. Просил передать адресату. Согласно его бумагам, этот подарок адресован Николине Константиновой Добревой, — произнеся имя Нины, Йен отчего-то едва улыбнулся и протянул корзину девушке. — Так что, похоже, это тебе. Курьер тебя нигде не мог найти.
Нина неловко взяла подарок и чуть было не выронила корзину из рук, но поддержать её ей помог Йен.
— Спасибо большое, — тихо проговорила Нина, через несколько мгновений пробормотав: Интересно, от кого это…
— Там, — в этот момент Сомерхолдер робко кивнул в сторону корзины, — карточка. Наверное, в ней должно быть написано.
— Точно, — спохватилась Николина. — У меня уже совсем шарики за ролики заехали, — улыбнулась она, доставая карточку.
Надпись на ней, которую Нина увидела лишь краем глаза, гласила:
«Между нами сейчас лежат тысячи километров, но радовать тебя мне хочется каждый день. В розах я вижу отголоски твоей красоты. Надеюсь, они заставят улыбнуться и тебя. С нетерпением жду встречи, чтобы снова увидеть твои тёплые глаза.
Остин.»
Нина и правда не смогла не улыбнуться, увидев эти тёплые слова Остина. Конечно, цветы были от него.
Йен увидел улыбку Нины и в это мгновение где-то глубоко в душе почувствовал нечто странное, похожее на смесь разочарования и обиды. Но он быстро заглушил в себе эти чувства, подумав: «наверное, нужно сегодня купить Никки букет цветов». Йен сам удивился своим мыслям: можно было бы подумать, что они с Никки женаты уже, по меньше мере, лет десять, и что девушка Сомерхолдеру опостылела настолько, что про приятные сюрпризы для неё он вспоминает лишь тогда, когда видит подобный пример перед глазами, и только потому, что «так надо».
Нине было приятно получить цветы от молодого человека, который в данный момент находился далеко от неё, но, пожалуй, благодарность ему и чувство приятности были единственными эмоциями, которые она испытывала в этот момент. Будто бы цветы были и не от парня вовсе, а от очень хорошего друга, а потому чего-то более сильного в душе взбудоражить не могли. Нину собственные ощущения отчего-то напугали, и она, словно бы убеждая себя в чём-то, мысленно повторила несколько раз: «Какой же Остин замечательный… Мне с ним невероятно повезло.»
Так, размышляя каждый о своём, Йен и Нина провели в молчании несколько секунд. Затем, словно опомнившись, Йен пробормотал:
— Ну ладно, я пойду, наверное, скоро кончается перерыв. Удачи.
— Ещё раз спасибо, что передал цветы, — сказала болгарка, а затем добавила: — Я скоро буду.
