— С какой стати ты решила, что я чего-то не могу, на что-то не имею права? — с раздражением спросил Сомерхолдер. — Я не твоя собственность, Никки. Я — живой человек. И я всё чувствую. Я чувствую твою жгучую ненависть к Нине, которая начала распространяться на меня, твою постоянную боязнь меня потерять, твою готовность идти на самые низкие поступки ради того, чтобы этого избежать. Я не могу так жить.
Никки слушала Йена и понимала, что всё, о чём он говорил, было чистой правдой. Она чувствовала, как начинают дрожать её руки.
— Знаешь, моя болезнь дала мне возможность посмотреть на свою жизнь иначе, переоценить всё то, что имеет для меня значение, задуматься о будущем.
— И ты не видишь это будущее со мной, — проговорила Никки, глотая слёзы.
Йен чуть слышно выдохнул.
— Не вижу.
— Нина…
— Прошу, не впутывай её сюда хотя бы сейчас, — взмолился Йен. — Она тут не причём. Я никогда не изменял тебе с ней и не позволил бы себе обманывать сразу двоих.
Йен замолчал, но уже через несколько мгновений продолжил.
— Но она всегда будет занимать особое место в моём сердце, — наконец сказал он. — Она научила меня прощать.
Никки с грустью усмехнулась.
— А я тебе так верила… — с горечью произнесла она.
— Именно поэтому я остаюсь с тобой честным до конца.
— Господи, ну почему? — вдруг с отчаянием воскликнула Никки, закатив глаза. — Почему всегда она? Я должна была знать что чувства к ней никогда не остынут в тебе… Должна была…
— Я не ухожу от тебя к Нине, — ответил Йен. — Между нами ничего нет и не было все эти три года, хочешь верь, хочешь — нет. Я ухожу для того, чтобы почувствовать себя наконец свободным от постоянных попыток убедить себя в том, что я доволен жизнью, которой я живу сейчас, когда это совершенно не так.
Никки взглянула на Йена, чувствуя, как по её щекам катятся горячие слёзы. Она любила его так сильно, как умела. Но даже любовь к нему не смогла победить в ней её эгоизм. Она видела, что Йен несчастлив, но даже не хотела думать о том, что когда-нибудь придёт пора его отпустить: она была уверена, что ради неё он переборет в себе чувства, которые остались у него к Нине.
Никки чувствовала, что больше не может находиться рядом с Йеном: было слишком больно. Да и больше незачем — она это понимала.
— Ответь мне только на один вопрос, — попросила она, в последний раз взглянув Сомерхолдеру в глаза. Ты… Когда-нибудь любил меня?
Йен впервые за время их разговора опустил взгляд, не зная, что сказать. Он и сам до конца не понимал, как можно назвать то чувств, которое так быстро вспыхнуло между ним и Никки.
По его молчанию Николь всё поняла.
— Наверное, действительно больше незачем пытаться что-то спасти, — тихо пробормотала она.
— Никки… — проговорил Йен, но Рид встала и быстрым шагом прошла к выходу.
— Прощай, — пролепетала она и вышла из палаты.
Никки сама удивлялась тому, что сдалась без боя: она очень легко отпустила Йена, но это было вполне логично. Она понимала, что всё равно не сможет удержать его рядом с собой. Она всем сердцем ненавидела Нину, так как знала, что именно её появление в жизни Йена так сильно повлияло на него, но сделать что-то уже не могла.
Сомерхолдер был зол на Никки, но всё равно ощущал внутри какое-то чувство опустошённости — наверное, потому, что за это время всё-таки очень к ней привык. Йен опустился на подушку и провёл рукой по лицу. Сейчас ему было тяжело, хоть он и не жалел о том, что сделал, но он точно знал: скоро станет легче.
Жизнь Йена постепенно возвращалась на круги своя. В начале сентября ему успешно провели подсадку стволовых клеток, и после этой процедуры врачи уже с большей уверенностью говорили о его скором полном выздоровлении.
Нина была удивлена узнать, что Сомерхолдер расстался с Никки, но большого значения этому известию не придала: они общались с Йеном очень близко, но она не хотела тешить себя призрачными надеждами на то, что, может быть, ещё возможно вернуть назад всё то, что было между ними. Она была с Йеном не для того, чтобы подтолкнуть его к возобновлению отношений, а лишь для того, чтобы поддержать его и помочь вновь обрести веру в себя.
К середине месяца Нина должна была улететь в Торонто на прослушивание, и примерно в это же время врачи планировали выписать Йена из больницы. Однако произошло то, чего Йен ожидал меньше всего: Нина улетела в Торонто, даже не попрощавшись с ним и перестав отвечать на телефонные звонки. Почему Нина так поступила, догадывались лишь её близкие друзья — Пол и Кэндис. Она бежала от себя. Йен был на верном пути к выздоровлению, и она больше не хотела своим присутствием будоражить в нём мысли о прошлом. Нина по-прежнему боялась подпускать к себе Йена ближе, чем как просто хорошего друга, не желая причинять им обоим боль. Нина со спокойной душой купила билеты на рейс Ковингтон — Торонто, когда узнала, что Йена уже выписывают из больницы. По стечению обстоятельств выписать Сомерхолдера должны были как раз за день до её отлёта.
