— Это кто? — недовольно буркнула бывшая секретарша. Даниал же прислонился к спинке дивана и молча наблюдал за спектаклем.
— Конь в пальто.
— Джамиля?
— Да. Что надо? — рыкнула она.
— Что вы делаете с Даниалом? — спросила Риана с обидой в голосе, будто имеет на него права.
— Трахаемся, — съязвила Джама, отчего глаза бывшего мужа поползли на лоб.
— Старая сука, — выплюнула Риана, захлебываясь от злости. Ничего общего ни с девочкой-припевочкой из прошлого, ни с рыдающей и молящей о прощении любовницей.
— От суки слышу.
— Передай Даниалу, что у него заболел сын, — процедила она, ударив по больному месту. — Пришлось вызвать скорую из-за высокой температуры.
— Передам.
Оставив за собой последнее слово, Джамиля сбросила звонок, подошла к Даниалу и кинула ему телефон, который он поймал на лету.
— У твоего сына температура. Иди.
Джамиля развернулась и направилась в прихожую с одним единственным желанием — открыть дверь и выгнать бывшего. Пусть идет на все четыре стороны. Но он нагнал ее, взял за руку и повернул к себе.
— Все опять пошло не так. Я не сказал и половины того, что хотел.
— Я больше не хочу слушать, — вырвала свою руку. — Тебя ждут. Просто иди. В любом случае мы уже бывшие. И жизнь, оказывается, продолжается.
— Я без тебя не могу жить.
— Жил же как-то полтора года. И дальше проживешь.
— Да не жил, — вскрикнул и растер ладонями лицо. — Не жил я толком. С одной стороны мучился чувством вины, с другой не хотел быть для тебя раздражителем. Ты же ненавидела меня. Я ушел, чтоб не мозолить тебе глаза. Чтобы ты успокоилась, прошла терапию. Но я знаю все, что с тобой было за эти полтора года. Где ты была, с кем встречалась, что делала.
— Следил за мной? — глаза ее сощурились в подозрении.
— Следил, — подтвердил Даник. — И в день твоего рождения я знал, что Камелия с Селин были у тебя. Знал, что ты одна. Я не хотел тебя тревожить, думал просто позвоню. Но ноги сами к тебе привели.
Джамиле понадобилось время, чтобы переварить эту информацию. Сложив ладони в молитвенном жесте и поднеся их к лицу, она стояла перед ним — растрепанная, со спущенными лямками платья, разнеженная после оргазма, но в то же время напряженная. После, убрав руки, она подошла к Даниалу посмотрела на него устало.
— Я признаю, что тогда была неправа. Я ненавидела весь мир, не только тебя. Я ошиблась. И когда ты пришел ко мне на день рождения и задержался, я подумала, что может быть есть шанс, совсем маленький шанс все исправить. Но ты предал меня. Теперь между нами всегда будет твой сын. И сколько бы ты не ходил ко мне, — Джама прикрыла веки и сделала глубокий вдох, отчего длинные ресницы затрепетали, — ты всегда побежишь по первому зову к ней, потому что у вас маленький ребенок, который в тебе нуждается.
— Я все улажу. Отправлю ее обратно. Смогу с ней договориться, — искал выход Даниал
— Договориться или купить?
— Если понадобится, куплю, — отчеканил решительно.
Еще несколько секунд они тонули в многозначительных и красноречивых взглядах друг друга. Столько слов повисло в воздухе. Столько невысказанного и важного. Но душа болела, а вскрытый гнойник пульсировал и расплылся. Надо было это остановить, пока не началось заражение. Пока они снова не заболели друг другом.
Даниал приблизился, обнял ее одной рукой и не встретил сопротивления. Джама судорожно вздохнула, вздрогнула и прикрыла веки, когда мужчина мазнул колючей щекой по ее виску.
— Джама, милая моя. Маленькая моя, — он гладил шелковистые волосы, дурея от их аромата. — Прости меня за всё. Прости, что я слабый. Прости, что я не смог за нас бороться.
— И ты прости меня, Даник. Я тоже не смогла. Но это уже ничего не изменит. Уходи, пожалуйста. Иди к сыну. Дай мне жить спокойно.
Он не хотел отпускать, но она отстранилась и на ватных ногах пошла к двери. Открыв ее, Джама подняла руку и указала на выход:
— Иди.
Сжав губы и кулаки до хруста, Даниал все-таки вышел из дома и пошел к калитке. Джамиля смотрела ему вслед, стоя на пороге дома. Ее последние слова эхом звучали в голове Даниала, став для него и надеждой, и проклятием. В сердце все еще теплилась надежда, что она прокричит его имя и остановит. Уходя, он и бубнил себе под нос: "Останови меня. Останови"...
Но нет. В тишине прохладного летнего вечера растворилось их безумие и страсть. Это все было. И было реальным… таким, как и он сам, и чистое, звездное небо над его головой, и шелест листьев на легком ветру, и стрекот сверчков. Мама говорила ему, что в жизни можно исправить всё, кроме смерти. Он решил, что все исправит.
— Стерва, идиотка! — цедил сквозь зубы Даниал, пока ехал в квартиру, где сейчас жила Риана с ребенком. — Сука! Сука!
Она будто услышала его на расстоянии и позвонила. Он перевел звонок на экран в машине, и через секунду на весь салон прозвучало ее бесячее:
— Алло, Даниал, ты уже едешь?
— Еду, — отрезал он. — Что с Алишером?
— Температура поднялась. Скорая недавно была.
— И?
— Вирус. Тебя звал.
— Ясно, — фразы короткие, хлесткие.
— Дорогой, — а ее голос, наоборот был мягким.
