— Дома забыли, — ухмыльнулся Син. — Нам бы ключ. — Он перегнулся через стойку, сказал шепотом, почти на ухо, припоминая Бобби за второй кружкой пива: — Меня не было почти два месяца. Видите, как она спешила — аж одеться прилично не успела. Войдите в положение! Сил нет, как соскучился. А мне с утра снова в рейс!
— Молодежь! — изрек портье. — Ни стыда ни совести! — Кряхтя, достал ключ, вручил его Сину и с осуждением покосился на Дору. — В следующий раз хоть плащ накинь сверху. Бесстыдница.
— Что естественно, то не безобразно, а то, чего не видит моя мамочка, ее не расстроит, — Дора прекрасно поняла намеки, но вместо того чтобы возмутиться, тоже развеселилась. И с радостью включилась в игру. — Лето, какой плащ? Может, мне еще в доху закутаться ради вашей стыдливости? Скажите спасибо, что мы стоим тут и выслушиваем поучения, как приличные люди, вместо того чтобы целоваться. У вас на глазах, да.
— Спасибо, господин Брунгер! — Син обхватил Дору за талию, оттаскивая от стойки. А то, чего доброго, достопочтенного блюстителя нравственности удар хватит. Расхлебывай потом. — С меня бутылка Ариньяка. Пойдем, дорогая!
— “Бутылка”! — фыркнула Дора, вроде бы вполголоса, но так, чтобы портье слышал. — Он тут для чего сидит? Проповеди читать или все-таки комнаты выдавать? Это, дорогой, — ей было ужасно смешно, но голос лишь чуть заметно дрогнул, — называется “ненадлежащее исполнение служебных обязанностей”.
Комнату Брунгер выдал на первом этаже, в самом конце коридора. Удачно — народу в мотеле было немного, и ближайший занятый номер оказался аж через три двери от них. Пока возился с замком, Дора спросила:
— Ты же мог просто задурить ему голову? Внушить, что ты один, или что кольца есть, или чтобы он молча выдал ключ и тут же забыл?
И снова за ее вопросом не было ничего, что можно было бы в нем услышать. Она не удивлялась, почему он так не сделал, и не боялась, что мог бы, а значит, может провернуть такое с кем угодно, и с ней тоже. Только хотела понять — а вот его самого или границы его дара, Син не разобрал. Возможно, то и другое.
— Опасное это дело, Фродо, выходить за порог, — сказал он, заходя в номер. — Неизвестно, куда тебя занесет. Я не использую дар так, как мог бы. Не подчиняю людей по любому поводу. Даже слегка влияю на них только в экстренных случаях, вот как сегодня с нашими милыми и не очень психами. Существуют границы, которые лучше не переступать. Я пробовал, мне не понравились последствия.
— Фродо? Это же другой мир?
— Другой, но в нем были и Британия, и Франция. И профессор с длинной книжкой про кольцо всевластья.
— Были? А сейчас нет?
— Сейчас нет.
— Расскажешь потом? — попросила она. — Подозреваю, это займет не пять минут.
— Потом — да. Я вообще люблю поболтать, если ты еще не заметила.
— А насчет остального, что ты сказал… — она быстро подошла, положила руки на плечи и заглянула в глаза. — Классно, что ты такой. А еще спрашивал, почему я тебе верю.
Прода от 27.08.2019, 09:27
Он был обалденный, чем дальше, тем ясней Дора это понимала. Не просто секси. Не просто парень мечты. Он был… правильный, наверное. Не в том дебильном смысле, когда от правильности тошнит и хочется строить из себя дрянь просто назло — а по-настоящему. И от его “почему мне веришь?” в самом деле становилось смешно.
Да вот потому что.
Она ведь не настолько дурища, чтобы не понимать — ее “секси”, “парень мечты” и “шикарная задница” он слышал так же ясно, как пререкания с “голосом подсознания” и панические вопли там, возле психа. Но общался с ней… нормально общался. “Адекватно ситуации”, как сказал бы Стэн. Ну… разве что “дорогая” возле портье, но тот сам нарвался!
Каким-то непостижимым образом Дора понимала, что Син никак на нее не воздействует и не будет. Можно было и не спрашивать. Но ведь и ему можно было не спрашивать, верит ли она — наверняка сам знал ответ.
Дора тоже знала, но хотела услышать.
И то, что сказал, а главное — как… наверное, так и ощущается последняя капля, после которой — потоп, и соломинка, которая ломает спину верблюду. Дора не выдержала. Ну невозможно же выдержать! И почему, в конце концов, нельзя прямо сказать, какой он классный? Что это изменит?
— Мне кажется, ты слишком высокого мнения о моей скромной персоне. — Син притянул ее ближе, сказал на ухо: — Но разубеждать не буду. Я еще не до конца насладился.
Вот так, совсем-совсем рядом, в полумраке тесной комнатки мотеля, его синие глаза казались темными и очень глубокими. Затягивали — не выплыть.
— Дуй в душ. Иначе рискуем употребить кровать по прямому назначению. Я не против, но потерявшиеся психи отвлекают.
— Ага, — согласилась со всем сразу Дора. И удрала. В душ.
