Иссохший мужик из сна стоял перед глазами, как живой. То есть, тьфу, как мертвый. Каким он и был, то есть стал в итоге.
— Ты невероятная, детка! — вдруг сказал Син, и Дора не поняла, чего в его голосе было больше — восторга или изумления. — Ты даже не представляешь, что сейчас сделала! Так просто не бывает! Ты нашла этого урода! Вот так запросто взяла и подвисла на самом важном! Кому скажи — пальцем у виска покрутят. Шизанутые ублюдки! Кого они нахрен выпустили! Это же долбаный вампир! Он его высосал!
— Ч-чего? — Ей послышалось? Или сон все еще продолжается? — Вампир? Высосал?
— Да. Этот кровью не питается. Силу жрет. Жизнь. Чем больше жрет, тем сильнее становится. Невидимый, подонок! И заблочен в усмерть. Так. — Син отстранился. Заглянул в лицо. — Мне надо уехать. Замотаешься в одеяло, доспишь спокойно до утра. Да?
— Это был не сон? — уже спрашивая, Дора поняла: нет, не сон. Поняла и то, что выскочила из-под одеяла в чем мать родила, но сейчас это было не важным. Совсем. — Я с тобой! Какое “доспишь спокойно”, ты что?!
— Там опасно, ты же видела, — он взял за плечи, встряхнул легонько. — Мне не вырубить его быстро и на расстоянии. Да я тебя даже в машине не оставлю. Это не шутки! И не киношка про красавцев-упырей!
— Дашь мне еще один ствол. На всякий случай, а то, если руки трясутся, перезаряжать проблема.
— Какой ствол? С ума сошла? Он невидимый. Сначала надо его корову повязать и ловить на живца.
— И неуязвимый? От него пули отскакивают, или что?
— Куда ты палить будешь? В воздух? Он тебя сожрет быстрее, чем ты в него попадешь.
— Мало ли. Даже невидимка может себя выдать. Надо внимательно смотреть и быть готовой. Син, я не останусь. Я здесь с катушек съеду от страха и от неизвестности.
— Ты? Нет, не съедешь. Разве что сведешь с ума господина Брунгера, — он улыбнулся. Но не так, как обычно, а напряженно и отстраненно, будто был уже очень далеко. — Одевайся. И еще то, что в машине бросила, наденешь. Мы едем в такой гадюшник, что на девчонку в шмотках в облипку сбегутся все, у кого еще что-то встает. Я в машину. А ты — бегом. — Выпустил ее и махнул через окно на улицу.
Дора не стала гадать, чего вдруг он так внезапно согласился. Оделась с бешеной скоростью, боясь одного — вдруг передумает. Вдруг уедет, пока она еще здесь.
Приземление из окна получилось бы жестким, не будь она в ботинках. Вот когда порадуешься, что не успела переобуться. Дора помчалась к машине. Син распахнул дверцу и тронул, как только заскочила внутрь.
— Твой второй ствол сзади на сиденье. Переоденешься на месте.
— Ладно. Далеко ехать? И… что будем делать, когда доедем?
— Если Хорт успеет, ты будешь сидеть в машине, и я тоже. Но Хорт — это Хорт. И добираться ему с другого конца Эдеры, может не успеть. На такой скорости будем минут за пятнадцать. Это притон на краю города. Там развлекаются отбросы общества. По-всякому. Полиция смотрит сквозь пальцы, никому не охота возиться с отребьем. Да и хозяин отстегивает приличную сумму нужному человеку. А трупы… всякое случается, от передоза до поножовщины, оттаскивают подальше, на свалку.
— Идеальная столовая для вашего вампира? — очередной глупый вопрос, но Доре хотелось что-то сказать. Услышать собственный голос, убедиться, что она — как всегда. В порядке. Хотя бы относительном. Потому что если молчать сейчас, то и в истерику съехать недолго. Страшно.
За этот безумный день — Дора не знала, как считать, сегодняшний или уже вчерашний — она видела много всякой небывалой жути. Но Син был спокоен. Иногда даже шутил. Как будто ничего особенного не происходит. Все в рамках, все под контролем. И теперь его напряжение пугало.
— Я не напрягаюсь. Я в бешенстве! Убил прорву времени на поиски восьмого, чуть мозги не вскипели, а он — корова, ничего больше! Про девятого ни одна зараза из лабораторий даже не подумала. Зато теперь орут во все глотки. Очнулись.
— А “корова” — тоже мутант?
— Он донор. Лабораторный. Обычный парень, из тех, кому не повезло.
— Нет, подожди! Я не понимаю. Тот мужик, которого я видела, меньше чем за минуту в мумию превратился! А как этот донор жив до сих пор?
— Донор — это не просто пища. Это связь. Таких мутантов, как вампиры, в мир вообще не выпускают — слишком опасны. Или уничтожают, как только дар проявится, или упекают в лабораторию. Ограничивают дозы еды. Устанавливают связь с донором. Через него вампир познает мир, присасывается сознанием, как пиявка. Видит чужими глазами, слышит чужими ушами. Контролирует полностью. Вампиров очень мало. Я вообще думал, вымерли уже. А хрен там. Но как только вампир воплотится, корова ему станет не нужна, и мы огребем так, что мало не покажется.
— А воплотится — это как? Сейчас он что, призрак?
— Нет. Невидимка. Бесплотный сгусток энергии. Как тебе еще объяснить? Чтобы обрести свою изначальную телесность, ему нужно много жратвы.
— Он был человеком? А потом стал… сгустком энергии?
— Примерно так. Как оборотень, которого ты сегодня видела, был когда-то веселым пацаном, умеющим превращаться в котенка.
— Жесть.
