Вцепилась ногтями в его лицо, царапая до крови.
— Тихооо…Я не люблю диких кошек. Могу покалечить.
— У меня есть парееееень. Не надооо.
Я плакала и кричала, но он будто не слышал моих слов. Сошел с ума. Разорвал мои хлопковые трусики и начал копаться в ремне своих брюк. Далее, увидела, как натягивает презерватив на свой член и закрыла глаза от отчаяния. Понимала, что это конец. Он не отпустит. Никто меня не спасет от этого ненормального психопата. Еще секунда и я громко вскрикнула от ужасной боли. Такой резкой, что казалось я потеряю сознание. Мужчина на минуту остановился, всматриваясь в мое лицо.
— Почему не сказала б…дь, что целка?
Я ничего не ответила. Было жутко. Морально и физически. А когда он продолжил эту адскую пытку, мне показалось, будто меня изнутри режут на куски. Ужасная боль заполнила все мое существо.
Это продолжалось бесконечно. Мужчина стянул презерватив и снова вошел в меня. Каждый его толчок отзывался ужасной болью во мне. Я громко плакала, а этот ублюдок закрывал своей ладонью мой рот и продолжал мучить. Смотрела остекленевшим взглядом в одну точку, понимая, что только что моя жизнь разделилась на две части. До и после этого момента. Больше не будет по прежнему. Ничего! Все разрушено.
Он с громким стоном кончает и громко ругается. Выходит, поправляет свою одежду, несколько минут нервно курит, затем садится за руль и заводит машину. Я продолжаю лежать на заднем сиденье, обессиленная и сломленная. Тихо всхлипываю, понимая в каком положении оказалась из за своей глупости. Что я скажу Диме? Что скажу деду? Это мой конец…
Когда машина доехала до моего дома, он вышел и открыл передо мной дверь. Я медленно вышла из машины, так как ужасно болит все тело. Хотела уйти, но мужчина остановил меня. Положил в карман моей юбки деньги. Это стало последней каплей. Достала купюры, швырнула ему в лицо и дала звонкую пощечину. И сразу же пожалела. Мужчина резко скрутил мою руку и прошептал в самое ухо.
— Слушай сюда… Нечего было по клубам шастать в одежде шлюхи и садится в машину к незнакомым мужикам. Сама виновата.
Слезы не останавливались. Я не смотрела ему в глаза. Мне было даже противно стоять рядом с ним, не то чтоб смотреть.
— Будешь молчать, а то в порошок сотру. Ты поняла меня?
Не нужно было ничего говорить, он и так понял, что я ничего не расскажу. Правильно, сама виновата. А что говорить то? Такие люди всегда выходят сухими из воды. Никогда не расплачиваются за содеянное. Его деньги заткнут любого, да еще и я опозорюсь на весь свет.
Машина отъехала, а я не спеша поднялась в старенькую квартиру деда. Он встретил меня на пороге с разъяренным взглядом. И впервые в жизни дал пощечину.
— Что это за вид? Отвечай… Посреди ночи, в машине незнакомого мужчины. У тебя ведь есть молодой человек, Анна. Ты что творишь? Как ты себя ведешь. Позор
Я упала на пол и согнула коленки к лицу. Не хотела смотреть на деда. Мне так стыдно. Боже. За что все это?
Я не спала всю ночь. Думала, что скажу Диме. Он объявился рано утром. Даже не выслушал. Просто сказал, что я шлюха. Показал фотки, где я стою возле бара с каким то мужчиной и удалился.
Все было подстроено. То, что они так настаивали, чтоб я пришла. Наивная идиотка. После его ухода я несколько часов сидела на полу и безостановочно рыдала. Дед опустился рядом, погладил по голове. Он все понял. Мое молчание рассказало больше чем нужно.
А затем у деда случился приступ. Его отвезла скорая. Я взяла себя в руки, чтоб ухаживать за ним, так как мы почти месяц провели в больнице.
Помню, как потеряла сознание. А как не потерять, когда ты почти ничего не ешь. Переутомление, расставание с Димой. Узнала, что они он и Вера встречаются, и это было ударом. Все скопилось и у меня случился нервный срыв. Это я так думала! На самом деле, это был токсикоз. О том, что я беременна мне сообщили в той же больнице.
Вот и с этого момента я окончательно разбилась. Почти месяц не говорила деду, думала, что у него снова случится приступ.
Но он все понял сам. Не отругал, а наоборот поддержал морально. Сказал, что дети это прекрасно. Они цветы жизни. Не пустил меня на аборт. Мы уехали с дедом в деревню его сестры. Родила сыночка там, вдали ото всех. Не желая знать, как живут эти твари, которые сломали мою жизнь.
Было тяжело. У меня началась послеродовая депрессия. Я никак не могла принять, что мать. Пожилая женщина сидела передо мной и сцеживала мое молоко, чтоб дать ребенку, а я плакала от того, что разрушилась моя жизнь. Не вышла замуж за любимого, не родила от него…
И еще, я хотела вспомнить, как выглядел тот мужчина, но не могла. Память подводила. Вспомнить, чтоб при встрече выплюнуть весь яд, что скопился во мне, но не получалось… Я тогда и представить не могла, что судьба вновь нас столкнет, да еще и таким образом…
После того, как велел Анне уходить, по настоящему почувствовал, что такое пустота. Этот яд проник во внутрь, отдаваясь в груди резким уколом. Понял, что такое страдание.
