Комнатка небольшая. Освещена только двумя стоящими на тумбочке у кровати свечками. На полу и стенах – дорогие ковры. а из всей мебели – кровать, тумбочка и небольшой деревянный стул.
Я нахмурилась, не понимая. зачем меня сюда привели. Гном ткнул пальцем в кровать и хмуро рыкнул:
– вылечишь ее – выпущу и тебя и твоих друзей живыми. А нет… мои ребята быстро дурь из тебя выбьют.
– И из товарищей? – С надеждой. Удивленный взгляд из-под густых бровей.
– небось не звери, их не тронем, не боись. В конце концов, ел и врал, что маг – ты один. Вспоминаю кота, объевшегося сметаны. А влетит только мне. Бли-ин!! Ладно, что там у нас? Подошла к кровати. Наклонилась.
Хм… маленькая девочка. Тяжело дышит, глаза закрыты, а по лицу стекают прозрачные капли пота. Сажусь на край постели, касаясь пальцами лба. Плохо. Сильный жар. И котенка нет рядом.
– что у нее? Гном сжимает зубы и отрицательно качает головой:
– уже пять лекарей приводил. Все пытались вылечить, но даже жар сбить не могли. Последний сказал, что завтра она умрет. Прелесть какая. Что ж это за лекари такие?
Закрываю глаза. Сосредотачиваюсь. Чувствую, как лечебная сила медленно стекает в кисть, заставляя неярко сиять кожу чуть зеленоватым светом. Сила накопилась на кончиках пальцев, застыла, будто в нерешительности, и медленно начала стекать на кожу девочки, впитываясь в нее и ища источник болезни.
Вокруг меня – тишина. Гном затаил дыхание, стараясь не мешать. Я же просто жду, когда моя сила даст знать о том, что именно нужно лечить. Нашла… мозг?
Сжимаю зубы. Мозг. Поражен почти весь! Эта зараза нагло поселилась в самих клетках, и спасти ребенка теперь почти нереально. Почти… Открываю глаза и спокойно смотрю на хозяина.
– как заболела девочка? – голос холодный и отчужденный. В груди, словно чужое, быстро бьется испуганное сердце.
– Я… впервые привез ее сюда. Дочка она моя. Хотел хоть на месяц из гор вывезти. Город показать. А она прямо в пути и заболела. Сначала вроде бы ничего страшного, только небольшой жар и был. А потом…. Глаза гнома будто потухли. Нда-а-а…
– Я спросил, как заболела девочка, а не из-за кого. – Холодно. Глядя как на предмет интерьера. Гном сжал зубы и нахмурился. Но… ответил.
– какие-то ягоды ела… потом ей плохо и стало. Но это ягоды безопасные! Зеленика. Что с нее станется-то?
Ну. И что мне это дает? Я даже не знаю, что это за зеленика такая. Гм… зеленика. Похоже на клубника. Эх! Хреновый из меня врач. Просто оттягиваю неизбежное.
– через ягоды ей в мозг пробралась какая-то тварь. Размножилась и сейчас просто его пожирает. Шок. Гном сел на стул, боясь не устоять на ногах.
– то есть как… жрет?
– а вот так. Мыть фрукты перед едой надо. Она ж из гор, иммунитета к местной флоре и фауне у нее и не было. Что я несу? Хотя… впечатлился. Слушает внимательно, глаза испуганные.
– А… как ей этот мумунитет-то достать?
– поздно. Уже никак.
Встает, делает шаг вперед и вынимает кинжал. Холодное лезвие неприятно скользит у горла. Мои зрачки расширяются. Я уже ничего не понимаю.
– вылечи ее. Маг. Вылечи, или и самого зарежу. Клянусь.
Больно. Тонкая струйка стекает из надреза на коже по шее и груди. Смотрю прямо перед собой. Сжимаю зубы. Клыки лезут из челюсти. Из груди поднимается тихое рычание зверя. Ярость затуманивает мозг.
Но… маленькая ручка сжимается на моих пальцах. Горячая, дрожащая и… такая слабая. Оглядываюсь. Смотрю в окрашенные болью глаза. Как она может еще оставаться в сознании? Невозможно.
Глаза вновь закрываются и рука падает на покрывало. Гном всхлипывает, нож только сильнее входит в шею. Хочется ругаться. И убивать. Сволочи. Вы все. …
Закрываю глаза. Опускаю руку на лоб, сосредотачиваю всю лечебную силу в пальцах разом. И единым усилием воли выстреливаю этой силой в тело девочки.
Энергия огромна. Свечение режет глаза, а воздух шипит, соприкасаясь с нею. Чувствую себя полной идиоткой: отдать все! И ради чего? Ради незнакомой девочки, которую вряд ли смогу спасти.
Почти вижу сквозь плотно сомкнутые веки, как все клетки мозга разом подвергаются сильному, обжигающему облучению. Болезнь просто сметает с пути этой невероятной волной. А ребенок кричит, кричит… Выгибаясь всем телом и не успевая дышать. … Все.
Нервно сглатываю. Открываю глаза и смотрю на постель. Болезнь, как это ни странно, уничтожена. Клетки восстановлены по ДНК, а ребенок… все еще дышит. Все еще дышит! Поразительно.
Трогаю лоб. Температура медленно должна спасть. Еще рано. Но дыхание уже ровное, спокойное. Она просто спит.
Звон упавшего на пол кинжала отвлекает. Смотрю на плачущего и сжимающего кулаки гнома.
– спасибо. – Все, что он сказал мне, опускаясь на кровать и беря в свои лопатоподобные ладони маленькую ручку девочки. Киваю, встаю и по стеночке иду к выходу.
Перед глазами все плывет. Из разреза на шее течет кровь и очень хочется куда-нибудь упасть, и чтоб не трогали.
Спускаюсь низ. Гомон затихает. Все смотрят только на меня. Ну еще бы: бледный, в крови и шатающийся, стою на ступеньках и блуждающим взглядом ищу Хорта и Мурза.
