Раньше в этом лесу то и дело можно было встретить гуляющих пенсионеров, бегунов-зожников, велосипедистов или собачников со своими питомцами. Но теперь, безо всех этих ездоков и ходоков, по густоте молодой поросли дорога почти не отличалась от своей собственной обочины. К тому же сильных дождей уже давно не было, и наши ноги действительно не оставляли на высохшей почве никаких отпечатков даже там, где колеи ещё не успели зарасти полностью.
— Вот, например. — Я присел рядом со следами, придерживая импровизированную кобуру с револьвером, который непривычно оттягивал пояс справа. И привлёк внимание своих юных спутников к пучку невысоких былинок, проросших среди мелких камешков. — Здесь прошёл человек. Сегодня после восхода солнца. В ту же сторону, куда и мы сейчас идём. И, скорее всего, это была девчонка.
Оба подростка остановились и, наклонившись, внимательно присмотрелись к указанному месту.
— Вот тут? — Парень неуверенно указал на дорогу нашей трофейной битой, которую ему выдали за неимением лучшего оружия.
— Именно.
— Да ладно... Прикалываешься, небось! — Кира тоже не замечала там ничего необычного. — Нет тут никакого следа!
— Вот посмотри поближе. — Я указал на камешки. — На них есть зеленоватый отпечаток примятых стеблей. И на этих. А вот на этих нет. Хотя трава рядом с ними тоже растёт. Значит, стопа делала шаг туда.
— Но трава же не примята совсем...
— Она ещё слишком короткая, чтобы сломаться. Но достаточно нежная, чтобы оставить на камне сок. И его ещё не смыло росой. Значит примяли сегодня с утра.
— А как ты понял что след оставила девчонка?
— Вот тут дальше ещё след видно. И тут. Можно прикинуть длину шага и ширину стопы.
— Узкая, да... — Кира оценивающе посмотрела на мои рабочие ботинки, модные кроссовки крюка и свои высокие шнурованные боты, размер которых, не смотря на агрессивный фасон, был явно меньше нашего.
— Малышей шмели, как вы оба знаете, у себя не держат. Субтильных парней-андрогинов — тоже не жалуют. Значит тут шла девчонка. Пойдёмте дальше.
День обещал быть достаточно тёплым и даже жарким. Благодаря знойному штилю смешанный лес почти не шумел своими высокими кронами. И птичье пение было слышно издалека. А это значит, рядом с нами сейчас не было больших групп людей.
Денчику поначалу, похоже, было не совсем уютно идти под нашим неусыпным наблюдением — он то и дело с подозрением оглядывался. Но после этой познавательной беседы, вроде бы, немного расслабился. И даже осмелел настолько, что, подхватив с обочины небольшой фиолетово-жёлтый цветок, повернулся и вручил его Кире с робкой улыбкой.
— Ещё чего! — Неожиданно фыркнула девчонка. Очевидно, совершенно вопреки ожиданиям юного романтика.
Но, заметив то, как тот снова смутился и робко ссутулился, она всё-таки снисходительно приняла подношение:
— Да ладно, чё ты прям... Давай сюда... Не выбрасывать же, раз уж сорвал. Хорошо, хоть маленький. — Поразмыслив, Кира воткнула цветок в петельку на рюкзачной лямке. — Просто... Вот вы все такие, пацаны. Всё время когда видела вот такого вот типа с цветочком, который кого-то ждал у метро, то сразу понимала, что он сейчас будет весь из себя такой довольный — смотри вот, какой я дофига джентльмен, аж цветочек подарил! А девчонке потом с этой дебильной розочкой в руках ходить весь вечер как дуре. Ладони зелёнкой пропахнут, исколешься вся... А откажешься — обидится ещё...
Заметив, как я хмыкнул над её рассуждениями, она недовольно покосилась:
— А чё ты хмыкаешь?! Эгоизм это, вот что я тебе скажу! Дарят эти цветуёчки для того, чтобы прежде всего себя порадовать, а не других!
— Да как же это?
— Да вот так! Хотели бы мне приятно сделать — сначала разузнали бы, что да как. Что человеку на самом деле нравится. Или наоборот — не нравится. Может я бы лучше мороженку какую съела... Или вообще бургер! А не цветок ваш этот таскать теперь весь день как проклятая. Но не-е-ет! Так же вот положено! Это... Как его... Стереотип, вот что! И всё! На, ёптыть, девка! Таскай теперь, нюхай и радуйся! «Тыждевчонка»! А значит — обязательно должна любить эти ваши цветочки до посинения!
— Ну так правда же красивый цветок. — Заметив как стыдливо запылали уши отвернувшегося Денчика, я поспешил вступиться за его романтический жест. — Тебе на самом деле идёт. Говорю совершенно искренне.
— Ну может быть... — Кира придирчиво осмотрела себя в сочетании с фиолетово-жёлтой веточкой. — Ты знаешь, как он называется?
— Марьянник дубравный. Или ещё Иван-да-Марья.
— Хм... Ну ничё так... Как в сказке какой-то... Он хотя бы полезный? А то чё-то я у тебя таких в гербарии не видела.
— Ничего особенного. Но даёт много нектара. Мёд из него хороший получается. И пахнет он поэтому очень хорошо.
— Погоди... — Девчонка замерла на месте и покосилась на цветок с опаской. — А жоры на него не бросаются? На мёд же бросаются!
